Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
Грозный источник едва глянул на заглавный лик, то ли царский, то ли свой собственный.
Минул взором наследника.
И долго не отрывался от молодых лиц Инберна с Ветром, чтобы наконец приказать: «Теперь отца нашего рисуй. Во славе!» Что это значило, Надейка не посмела спросить. Когда уходили орудники, она живмя жила в книжнице, постигала образы моранских святых. Страшась, готовила берестяные наброски Лихарю на выбор…
Воронята решали, куда первее идти спрашивать краски, к гончарам или к ткачихам, когда из-за тумана, со стороны ближних левад, долетел истошный рёв оботура.
– Эк заходится, – сказал Ирша. – Нешто хозяин со зла прирезать решил?
– Да ну, – вслушался Гойчин. – Кто в дальнем пути доброго тягача режет? Да прямо в загоне, чтобы другие взбесились?
Оба понимали толк. В Чёрной Пятери им случалось забивать коз.
– Со зла и не такое творят…
– Под горячую руку, оно понятно. А сейчас-то?
Оботур всё надсаживался.
– Вдруг хозяин взял того бурого прикупил, прежний не нужен стал? – предположил Ирша.
Гойчин снова прислушался:
– Быка одним ударом валят, чтобы не понял. А этот блажит, точно с живого шкуру дерут!
Орудники переглянулись, встревожились, пошли смотреть.
Оказалось – не зря. Пока шли в тумане, навстречу метнулся мальчишеский голос:
– Люди, люди добрые! Помогите!..
Воронята молча сорвались на бег.
Может, у края купилища ещё кто-то услышал, но они подоспели первыми.
Серые, гнедые, соловые оботуры скучились в отдалении, тревожно выставляя рога.
Орудники махнули через забор.
Ирша перехватил встревоженного, готового обозлиться быка. Гойчин поспешил к рыжебородому, в лекарском деле на него было больше надежды.
– Если что, я… – суетился юный дикомыт. – Может, водицы доставить? Молока? Я живой ногой…
– Нет! – дружно рявкнули воронята.
– А то пива?..
Гойчин хотел прогнать местнича, вскинул глаза, узнал в испуганном парнишке вчерашнего гордого гусляра.
– Помогай!
Вместе они приподняли возчика, тот сразу задышал легче. Гойчин понял, что не ошибся.
