Щеки разрумянились, а в глазах горело… желание? Не может быть. Мое тело сломано, мне нечего ей предложить. И всё же она взирала на меня с тоской, вбирала меня взглядом всего, с головы до колес, а ее губы медленно приоткрылись.
Как будто она хотела меня поцеловать.
Волшебный момент разрушило объявление по громкой связи: начиналась посадка на поезд. Отем взяла тетрадь, ухватилась за ручку чемодана и напоследок помахала.
Я кивнул; невзирая на холод, меня согревала надежда, и ее жар медленно растапливал лед отчаяния и злости, которые так долго были частью моей новой жизни. Вот только время и расстояние убьют воспоминания об этом моменте, как убили память о той ночи на диване. Отем вернется в Амхерст, верная своим новым клятвам, чтобы ее сердцу ничто не угрожало.
«И правильно сделает».
Я наблюдал, как она садится в вагон, и не двинулся с места, пока поезд не растаял вдали.
Три дня спустя я сидел в своей квартире и паковал вещи, готовясь к самому жуткому Рождеству в своей жизни. Старый дом Ма строили, вероятно, до изобретения инвалидного кресла. Передвигаться по нему было адски трудно. Я положил одну пару перчаток поверх одежды, а другую надел, потому что они унимали мою боль.
Сидя в серебристом седане Пола, который вез меня на запад, я смотрел в окно. По радио передавали одну из песен группы «Steely Dan», и Пол крутил баранку, насвистывая в такт.
– Отем уехала в Небраску? – спросил он.
Я с трудом сдержал улыбку.
«Она возвращает меня к жизни».
– «Ритц-Карлтон»? – недоверчиво спросила Отем. Когда такси остановилось перед отелем, девушка посмотрела в окно и слегка шлепнула меня по руке. – Ты же сказал, мы остановимся «в какой-нибудь милой гостинице».
– «Ритц» – довольно милая гостиница.
– Это же роскошный пятизвездочный отель, – фыркнула Отем. – Немного больше, чем просто «милый», дружище.
Водитель такси достал из багажника мое кресло. Я перебрался в него, а Отем покатила оба наших чемодана ко входу.
– Я еще никогда не останавливался в роскошном отеле, – сказал я. – А ты?
– Нет, никогда, – ответила девушка. – Это впервые.
Мы обменялись понимающими взглядами. Двое бедолаг, обучающихся на стипендию, вполне могли немного себя побаловать. Я мысленно хлопнул самого себя по подставленной ладони, довольный, что могу порадовать Отем.
Пока я нас регистрировал, Отем рассматривала шикарный холл со всеми его мраморными полами, изысканными светильниками и дорогой мебелью.
– С ума сойти, – проговорила она.
