Глядя на нее, я невольно улыбнулся.
«И что же ты собираешься делать, Отем?»
Он запел какую-то арию Пуччини и широким шагом удалился в кухню, а вернувшись, принес нам одну клюквенную лепешку на двоих. Отем замахала было руками, отказываясь, но француз поставил тарелку на стол и, повернувшись, пошел обратно в кухню, ни на секунду не прекращая петь. Однако, уходя, он бросил на меня многозначительный взгляд и подмигнул.
Отем разломила лепешку пополам. В этот миг она была невероятно красива. Рыжие, шелковистые волосы и жемчужно-белая кожа так и сияли на фоне снежно-серого пейзажа за окном.
Давным-давно, в другой жизни, Эдмон как-то раз сказал по-французски: «Порой сердце прячется за разумом».
«Но что, если сердце вынуждено прятаться, чтобы не навредить той, кого любит?»
– Уэстон? – проговорила Отем. – Ты голоден?
Я моргнул и вернулся к реальности.
– Ага, выглядит очень аппетитно, – брякнул я первое, что пришло в голову. – Съешь немного?
Отем одарила меня доброй и немного нервной улыбкой, значения которой я не понял.
– Думаю, пара кусочков мне не повредит.
Мы направились к дому Отем, забрали ее чемодан, потом сели в такси и поехали на вокзал. Дороги были загружены – все ехали на праздники в Бостон. На нужную платформу мы прибыли за десять минут до начала посадки на поезд. Отем присела на свободный край скамьи, а я остановил свое кресло рядом.
– Ничего, что ты остаешься в Бостоне один на каникулы? – спросила девушка.
– Как-нибудь выживу.
Она кивнула и до упора застегнула молнию на куртке.
Она улыбнулась и покачала головой.
Время истекало. Мне хотелось, чтобы люди, сидевшие на скамье, свалили куда подальше, но ничего не поделаешь. Сейчас или никогда. Я сунул руку под кресло – под сиденьем была натянута сетка – и вытащил оттуда подарок, завернутый в белую бумагу и перевязанный красной лентой.
У Отем округлились глаза.
– Мы же поклялись, Уэстон Тёрнер. Ты пообещал…
– Кто бы говорил. – Я помахал ей рукой, затянутой в новенькую перчатку. – Клятвопреступница.
– Дело не в этом. – Отем вздохнула и украдкой промокнула глаза.
– Ты даже не посмотрела на подарок, – поддразнил я ее. – Может, это календарь «Лучшие сортиры мира».
Она слегка толкнула меня локтем.
– Заткнись. Упаковка такая красивая.
Девушка развернула бумагу и достала тетрадь в твердом переплете. На обложке красовались белые одуванчики на фоне розового с золотом восхода, ветер уносил вдаль семена-парашютики.
– Уэстон, как красиво.
Отем погладила обложку.
