– Я подумал, ты могла бы записывать сюда свои блестящие планы по спасению мира, – сказал я. – Может, это поможет тебе выбрать какую-то тему и всерьез ею заняться.
Девушка кивнула, не сводя глаз с тетради, ее пальцы снова и снова обводили один из одуванчиков.
– Обожаю одуванчики. Весной на нашей ферме они повсюду. Мама называет их сорняками, но папа всегда говорил, что эти цветы нужны для загадывания желаний. Наверное, в детстве я загадала сотни желаний.
Я легко представил себе эту картину: маленькая девочка с рыжими косичками зажмуривается, изо всех сил дует на одуванчик, и ее мечты улетают в большой мир. Она мечтает изменить этот мир к лучшему, хочет помочь своей семье. Я представил, как эта малышка превращается в девушку, и ее поэтичное сердце мечтает встретить того, с кем она проживет всю жизнь.
«Кого-то достойного ее».
– Спасибо, – сказала Отем.
Она положила тетрадь на скамью и встала, потом наклонилась, чтобы меня обнять, но колеса кресла мешали ей это сделать. Мне хотелось, чтобы она прижалась ко мне, чтобы мы крепко обнялись. Хотелось держать ее в объятиях.
Отем сжала мои плечи, потом выпрямилась.
– Извини, так ничего не получится.
И, прежде чем я успел сообразить, что происходит, она села ко мне на колени.
Села боком, и я ощутил легкое давление на ноги. Теперь наши лица оказались на одном уровне, всего в нескольких дюймах друг от друга.
– Так лучше? – спросила она.
– Ага. – Я тяжело сглотнул. – Лучше.
Отем обняла меня за шею, и я тоже ее обнял и прижал к себе; она была такая худенькая и хрупкая, что мои руки скрестились поверх ее спины.
Ее маленькая грудь прижалась к моей, так что два сердца забились рядом. Наше объятие походило на неторопливый поцелуй, и я дышал этим мгновением. Дышал ею. Я чувствовал, как под моими руками поднимается и опускается ее грудная клетка, ее теплое дыхание щекотало мне шею. Еще секунда, и я бы сорвал с рук подаренные перчатки, запустил бы пальцы в ее волосы и под куртку, чтобы ощутить гладкость и тепло ее кожи.
«Дотронуться до ее обнаженной спины, погладить бархатистую кожу и на этот раз не останавливаться. В соседней комнате никого нет, назавтра не нужно никуда уезжать».
Отем рядом со мной, в моих объятиях, она обнимает меня, и этого достаточно. Всё идеально.
– С Рождеством, Уэстон, – прошептала она мне на ухо.
– С Рождеством, Отем, – хрипло ответил я.
Она встала и снова присела на скамью, не глядя на меня, а я не мог отвести от нее глаз. Боже правый, она буквально светилась.
