Я заметил, как какой-то мужик, стоявший за соседним бильярдным столом, толкает локтем двух своих приятелей. У него был огромный пивной живот, обтянутый красной рубашкой, и он возводил глаза к потолку, как будто одно мое присутствие его ужасно раздражало.
Жара стояла, как в пекле. Мы с Коннором сняли свои кители еще в лимузине, а я еще и рубашку снял, оставшись в майке. К столику подошла официантка в джинсовых шортах и короткой футболке.
– Виски и пива, – заказал я. – Два раза.
Коннор разбил пирамиду и, кажется, собирался сыграть с мужиком в красной рубашке. Он смеялся, но я видел перемену в нем, хотя другие ничего не замечали. Об его некогда мягкий смех теперь можно было порезаться, а улыбка больше не отражалась в его глазах. Он положил левую, зафиксированную руку на стол и хвастался, дескать, всё равно всех побьет, даже одной рукой.
Вернулась официантка и принесла мне два виски и два пива. Я положил на ее поднос двадцатку, тронул ее за руку, пока она не ушла, и сказал:
Кто знает, когда она в следующий раз подойдет к моему столу, а мне требовалось хорошенько накачаться.
– Вы бы притормозили, – посоветовала она.
– Ты бы не совала нос в чужие дела, черт возьми, – пробормотал я ей вслед.
Коннор наконец посмотрел на меня, и я выдержал его взгляд, одновременно опустошая сначала один стакан виски, а потом второй. Вместо того, чтобы принести мне приятную расслабленность, алкоголь сыграл роль бензина, которым плеснули в огонь.
«Гори всё синим пламенем».
Я подкатился к стене и достал из держателя кий. Противник Коннора наблюдал за мной.
– Я возьму этот, – сказал я приятелю Коннора, и тот пожал плечами.
– Хочешь сыграть? – с сомнением в голосе спросил Красная Рубашка.
Я проигнорировал его и подъехал к Коннору.
– Что скажешь, приятель? – Прямо как в старые добрые времена.
Коннор нахмурился, отхлебнул пива из бутылки и пожал плечами.
Красная Рубашка не унимался.
– Тут едва ли есть место, чтобы стоять.
– Твоя забота согревает мне сердце, но я справлюсь, – огрызнулся я.
– Вот любят же некоторые испортить хорошую игру. Чего ты вообще приперся в такое людное место?
– Эй! – рявкнул Коннор. Взгляд его помутнел из-за выпитого. – Он может приходить куда захочет, ты, засранец. Это свободная страна.
– Приходить-то он может, вопросов нет, – фыркнул мужик. – Я просто не понимаю, с какой стати ему этого так захотелось.
Коннор отставил в сторону бутылку пива, на его скулах заходили желваки.
– Оставь, – сказал я ему.
Коннор не обратил на меня внимания.
