После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
— Скоро приедет, — проговорила я негромко. И другим тоном, более строгим, заметила: — Ты забыл постучать, когда вошёл, Артём.
Сын непонимающе моргнул, покосился на незнакомых тёток, потом снова на меня, и очень знакомо нахмурился. Как отец, когда тот был не в восторге от происходящего. Рот открыл, собираясь что-то сказать, а я поспешила его перебить:
— Расскажи, как тебе понравилось летом в Осетии. Про бабушку Фатиму расскажи.
Артёмка нос задрал, задумался не на шутку, и к моему облегчению, выразительно и членораздельно начал:
— Бабушка Фатима очень старая.
— Тёмочка, ты можешь показать на пальцах, сколько это — четыре? — спросили у него.
Тёмка руку в бок упёр, посмотрел подозрительно.
— Папа мне говорил, что меня будут здесь пытать.
Я повременила ахать, и пояснила:
— Он не знает слова — собеседование. И наш папа нашёл не слишком удачный синоним.
Нам улыбнулись. Улыбнулись!
А Тёма привалился к моему боку и вздохнул, взглянул с томлением. Я незаметно погладила его по спине, упрашивая потерпеть.
Терпеть пришлось ещё минут пятнадцать, после чего нас отпустили, с обещанием сегодня же перезвонить и сообщить ответ. Я уже и забыла, что такое — ждать и переживать из-за чьего-то решения.
Мы с Тёмкой вышли из кабинета, я крепко держала сына за руку, но перед зеркалом всё-таки остановилась, посмотрела на себя, легко похлопала себя по щекам.
— Мама, папа приедет?
— Я бы тоже хотела знать. Он должен был быть здесь ещё полчаса назад. — И под нос себе добавила: — Трус. — Мы стали спускаться по лестнице, Тёмка прыгал по ступенькам, а я его спросила: — Тебе понравился сад? В группе интересно?
— Да. У них на стене картина нарисована.
— Какая картина?
— Фигня. С каретой и девчонкой в платье."
"— Не говори «фигня».
— Папа говорит.
— Мы с тобой об этом беседовали, Артём.
— Ага, — отозвался сынуля, а затем сказал то, от чего у меня сердце остановилось: — Мама, у них рыбы в аквариуме. Большие!
— Нет, Артём, — со всей решительностью сказала я. — Нет. Даже не думай.
Тёмка выпятил нижнюю губу, попыхтел. Затем сделал мне одолжение, потому что на обещание это вовсе не походило:
— Ладно уж…
Я глаза закатила, и до машины шла, обдумывая, что мне делать, если Артём обещания не сдержит.
