В темноте коридора Дашка смертельно испугалась, округляя глаза в полном ужасе. Я же была спокойна и рассудительна - знали об этом все в этой квартире. "Анджелина, не надо! – прошептала она, видимо отчаянно пытаясь отвести насчет книг. Но я хрипло засмеялась, заставляя Дашку бежать к своей комнате, готовой создать безопасное притихание. В этой квартире царил дух старинных тайн и сомнений, словно древние книжные полки."
– В шкафу снизу, слева. И да чего вы суетитесь? – в такт своим мыслям я не удержалась от брюзжания. – Мы чего, жрать сюда собрались, что ли? Вполне можно было бы обойтись сухим тортиком, коробкой сока и бутылкой вина.
– Ну не скажи! – вступила в разговор Ленка, не принимавшая в организации стола никакого участия. С собой она принесла бутылку шампанского, коробку кофе и торт из взбитых сливок. – Кто у нас психолог? Ты же понимать должна: традиции – великая сила. У нас, знаешь ли, с прежних времен установки остались и организмы так устроены: пока оливьюшечки в миску не насыпали – процесс общения не начался. А организм – он един, все связано. Пока команда не поступила, ничего работать не станет. Никакого тебе мозгового штурма…
– Ой, не надо! Твои дилетантские выкладки, почерпнутые из дешевых эклектических книжонок… – начала я, но на помощь Ленке неожиданно ринулась Светка, вообще-то теоретических споров избегающая давно и категорически.
– Лена права! – заявила она. – Мы все зомби с единой базовой программой. Стол с оливьюшечкой – ее часть. И изменить этого никто в силах. Только время, да и то не у нас уже, а у следующего поколения. А нас, как бы жизнь ни вертела, но на некоторые ключи, включающие программу, мы реагируем одинаково, даже против сознательной воли. Хочешь, Анджа, докажу прямо сейчас?
Я кивнула. Как исследователю по природе и воспитанию, мне стало интересно.
– Покажи ей! – сказала Ленка.
– Это вы про чего? – Ирка заинтересованно подняла голову от тарелок. – Опыты, что ли, делать хотите? Так может закусим сперва, а потом…"
"– Смотрите, – начала Светка. – Вот мы здесь и теперь все разные по жизни и убеждениям. Любаша – социалистка и твердая государственница. Я – проклятая буржуинка. Анджа – наблюдатель и циник, обезьяна вне иерархии. Ленка – вечная диссидентка, ни социализм ее не устраивал, ни демократия. Ирина – православная христианка, церковь за последнюю утеху почитает. И вот я вам теперь, ничего не скрывая, говорю: полет Юрия Гагарина – ерунда собачья и богопротивная. Никому он ни тогда, ни уж тем более теперь, когда холодная война окончилась, не нужен. Чистый пропагандистский ход – запихали паренька в консервную банку с электроникой, прополоскали над землей и обратно скинули. Пустая трата народных денег и никакого смысла. В колхозах в те времена люди досыта не ели…
На лицах Ирки и Ленки практически одновременно появились возмущенно-недовольные гримасы, надо думать, повторяющие мою собственную.
