Владыка Святых Гор постепенно приближается к Инге и Атении, освещая себе путь в покрытых голубым снегом сумерках. Его фигура кажется огромной и мистической среди рыхлого снега, словно время остановилось на этом таинственном пути.
Мамонт густо смазал обмороженные и распухшие пальцы медвежьим жиром, намотал портянки и, пересиливая боль, загнал ноги в сапоги. Пока спутница не проснулась, следовало сходить и поискать спички: в мерзлом снегу они не могли размокнуть. Однако едва он сунулся в лаз, как Инга окликнула громким, шипящим шепотом – потеряла голос.
– Мамонт? Мамонт!.. Где я?
– Ничего не бойся. – Он потрогал ее лицо. – Я сейчас пойду искать спички. Потом разведу костер и приму роды.
– Какие роды?
Она заспала все, что было вчера, и это разгрузило ее психику.
– Тебя проглотил медведь. И когда у нас появится огонь, я достану тебя из брюха. Помнишь сказку про Красную Шапочку?..
– Нет, правда, где я? Наконец я согрелась, первый раз, даже тела не чувствую… Только ноги ноют.
– Говорю же, в медвежьем брюхе.
– Зачем ты обманываешь?.. Я уже не верю в сказки.
– А жаль… В таком случае, лежи и не шевелись. Береги тепло, скоро его не будет.
Он выбрался наружу и несколько минут не мог смотреть – резало глаза от сверкающего солнца и зернистого снега.
"Мамонт вскопал длинную гряду снега чуть ли не до следов снежного человека и ничего не нашел.
