Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Но слепая зона уже не спасала. Бандиты подкрадывались со всех сторон. Они вели огонь из-за укрытий, перебегали.
Алексей ничего не чувствовал. Мысль о конце не приводила к взрыву эмоций. Смерть – это то, что случается со всеми. Главное в том, как ты умрешь. Жирный пот катился со лба, он утирал его рукавом, яростно моргал. Автомат дрожал в негнущихся руках. Кравец экономил патроны, выпускал по одному, по два. Невдалеке перебегали фигуры в ненавистных немецких мундирах, которые, видимо, изнашивались меньше, стреляли уже практически в упор.
Кравец задержал дыхание, поймал в прицел плечистого бородатого мужика с вылупленными глазами, какого-то мелкого командира. Тот рычал с начальственными интонациями, махал рукой, перемещаясь вприсядку. Отдача ударила в слабеющее плечо. Капитан чуть не выронил автомат. Бандит схватился за простреленное горло, завалился на бок, задергался, закатывая глаза.
Рядовой Бесов вдруг охнул и опустился на камни. Кровавая масса хлынула из его рта. Он пытался подняться, но уже не мог.
– Федька, ты что? – крикнул Ревенко, бросился к парню и отшатнулся, когда того затрясло, а глаза полезли из орбит.
– Ревенко, назад! – прохрипел Тамбовцев. – Стреляй!
Но ефрейтор подставил свою неразумную голову под пулю, упал, раскинул руки. Смерть была мгновенная, в отличие от того, что досталось его другу.
«На одной шахте трудились, – как-то отрешенно подумал Алексей. – Служили и погибли вместе».
Он продолжал вести огонь и с каждым выстрелом все острее чувствовал, что боеприпасы в диске на исходе.
– Держимся, парни! – Слова выходили из него с трудом, он сам их не слышал, а товарищи наверняка не могли разобрать.
Тамбовцев дернулся, упал на спину, уставился в небо ясными, но, к сожалению, мертвыми глазами. Алексей уже безучастно воспринимал все, что происходило вокруг. Он извел последние патроны в диске, упал на колено, выхватил гранату из подсумка мертвого Бесова, вытащил чеку, бросил за камни, где накапливался неприятель.
Взрыв грохнул где надо, полетели клочки по закоулочкам! Но остановить вражескую атаку он уже не мог. Бандеровцы лезли со всех сторон.
Взвыл Греков, у которого тоже кончились патроны.
– Командир, чем воевать?!
«Шоколадкой, – подумал Алексей. – Обидно. Надо было съесть. А теперь она достанется какой-то мрази».
– Командир, прощай. – Голос лейтенанта Грекова подрагивал. – Жалко, что вот так все сложилось.
– Греков, не сдаваться! – заорал Алексей.
