Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Она опять взялась за работу и проговорила: – Вы извините, это мой платок, он не очень чистый, я собрала воду со стены. У вас голова повреждена.
– Сильно?
– Думаю, да. Вас ударили по голове, пробили кость. Было много крови, но сейчас она запеклась.
– А у вас коса была обмотана вокруг головы, а сейчас нет. – Зрение капитана восстановилось почти полностью, женщина предстала во всей своей печальной красе.
Она сидела перед ним на коленях, вся какая-то бесцветная, грустная, куталась в рванье. Волосы были стянуты выцветшей тесьмой.
– Мы у Бабулы?
– Да. – Она сглотнула. – Это пещера в большой скале, снаружи охрана. Нас пригнали сюда рано утром, а потом и вас сюда бросили. Примерно два часа назад это было. Отсюда не сбежать, они повсюду.
«Люди Бабулы притащили меня на свою пещерную базу в урочище, – рассуждал Кравец. – Ребята капитана Збруева еще здесь, о чем свидетельствуют глухие выстрелы. На штурм они не пошли, силенок мало. Ждут подкреплений? Бабула к этому спокойно относится? Он уверен, что справится со всей мощью Красной армии? Подготовил сюрпризы? Имеет запасные выходы, которыми никогда не поздно воспользоваться?»
– Вы их не любите, Леся?
– Господи, и как вы догадались?
– Но что случилось? Почему вы здесь? Можете быть откровенной со мной.
Она задрожала, наклонилась к нему, прошептала на ухо:
– За нами пришли прошлой ночью. Очень злые были. Ворвались в село, в хатах все окна побили, скотину постреляли. Мне в дом горящий факел бросили, прежде чем увести.
Тут на щеку капитана вдруг капнула теплая слезинка, и он вздрогнул от неожиданности.
– Они хватали всех родственников Никодима Андреевича. Меня, Якимку, вдову Ледзю, ее мать Павлину Григорьевну. Якимка сбежать пытался, его поймали, по шее надавали. Мы думали, что нас выведут за село и постреляют, а они нам мешки на головы понадевали, посадили в телегу и повезли куда-то. Потом, уже на рассвете, пешком по лесу гнали, в эти скалы завели.
– Вас не трогали? Вы понимаете, в каком смысле.
– Нет, только затрещины отвешивали и под юбку лезли. – Лесю передернуло. – Бабула нас помучить, наверное, хотел. Утром мы думали, что уже конец, но тут стрельба началась, взрывы загремели. Не до нас им было. Но они скоро наверстают свое.
– Вы помните, какой тропой вас вели?
– Очень плохо, Алексей, простите. Сначала в мешках везли, а потом я от страха просто голову потеряла.
Он приподнялся на руке, стараясь не делать резких движений.
