Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Молния сверкнула в голове Гныша! И как он сподобился сообразить? Беглый взгляд исподлобья, которым одарил его мужик! Знал он этот взор, на всю жизнь запомнил!
– Стоять! – заорал Касьян, кидаясь к вешалке, на которой висел его халат. – Мужик, ни с места!
Проникнуть в заведение, вскрыть подсобку сантехника оказалось не так уж и сложно. Вадиму пришлось всего лишь связать одного человека, перекрыть в подвале пару вентилей, дождаться, пока поднимется визг. Но капитан Овчинин не думал, что обожженный Гныш окажется таким наблюдательным.
Гныш сорвал с вешалки халат, выхватил «беретту» из обширного кармана. Вадим чуть замешкался, спуская предохранитель. Два выстрела слились в один. Оба мимо – переизбыток эмоций, минимум внимания!
Гныш, вереща, как пилорама, покатился к душевой, нырнул за выступ. Вадим подскочил к массивному дубовому столу, с грохотом перевернул его. На пол посыпалась посуда, недоеденная снедь, недопитые бутылки. С воплями разлетались в разные стороны диверсанты.
Бритый парень с выпученными глазами, тот самый, который втолкнул его в помывочное отделение, схватил свой халат, покатился в противоположную от Гныша сторону.
Пистолет катился по полу. Им завладел какой-то представительный малый в купальных плавках, совершил прыжок, покатился под вешалку, сдергивая все, что там висело. Загремели выстрелы.
Кричали девицы в бассейне.
– Софрон, лови! – закричал представительный малый, швыряя к бассейну пистолет.
Он загремел по полу, высунулась рука, схватила его. Показалась голова, Вадим выстрелил и попал."
"Но это был не стрелок. У того хватило ума не высовываться. Он бил с хромированной лестницы, скрючился на ней так, что наружу торчала только рука. О прямом попадании можно было не беспокоиться.
Их оставалось трое, все при оружии. Но диверсанты были перепуганы, лупили наобум, не считая патронов. Вадим скорчился за перевернутым столом, набирался терпения. Бабы не уставали орать, срывались на фальцет.
– Падла, получай! – взвыл модельный парень и бросился вперед.
Этот выпад можно было предугадать. Вадим уже лежал на спине, упираясь плечами в стену. Последовал мощный толчок ногами, согнутыми в коленях.
