Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Поддержишь ударным трудом воинов-освободителей земли украинской.
Подчиненные ржали, пили, тискали своих баб, а Касьян уже основательно захмелел. Он потащил крашеную шлюху в комнату отдыха, где стояли тесно сдвинутые кушетки.
Что за хрень? Желание вдруг пропало. Она старалась, лезла из кожи, облизала его вдоль и поперек – ноль эффекта!
– Гадина! – рассвирепел Касьян. – Не умеешь ни хрена, потаскуха долбаная! – он отвесил ей пощечину, женщина отлетела в угол, жалобно заскулила.
Он вылетел к бассейну злой как черт. Эти ублюдки веселились, снова топили баб. Какого лешего?! Он должен смыть с себя всю эту гадость. Облизала, зараза, обслюнявила! Касьян кинулся к душевой, отделенной от зала полупрозрачной перегородкой, включил воду, проверил ладонью температуру и забрался под струю.
Вдруг из душа хлестнул форменный кипяток! Гныш отшатнулся, завизжал, ударился об стену, снова попал под жутко горячую. Он как-то вылетел наружу, страшный, орущий, красный как рак.
Подчиненные насторожились, оставили веселье. Гныш продолжал орать, извиваться. Боль не стихала. Парни сообразили, в чем дело, стали недоуменно переглядываться.
– Персонал! – взревел Касьян. – Мать вашу, что за хрень?! Почему кипяток идет?! – Он схватил за грудки паренька в белой рубашке.
Тот испуганно лепетал, что он не сантехник, отвечает только за еду и напитки. Гныш отвесил ему пинок, и парень полетел через весь зал.
Зварыч выметнулся вон, его крик какое-то время разносился по банному комплексу. Остальные тоже стали галдеть, учинять вокруг командира ритуальные пляски. Тот уже успокоился, огрызался. Боль становилась терпимой, сильных ожогов не было.
Зварыч втолкнул в помещение небритого мужчину в робе. Тот тащил с собой чемоданчик с инструментом и скрученную проволоку для прочистки канализации.
– Ты, кретин, что за хрень?! – взвился Гныш. – Жить надоело?
– А я-то что? – равнодушно пробубнил мужик, раскрывая чемоданчик. – Я тут человек пришлый, по вызовам хожу, от меня ничего не зависит. Потерпите, господа хорошие, сейчас все сделаем. – Он откинул крышку своего рундука.
