Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Сердюк стушевался, начал кашлять, побагровел, насилу справился с собой. – Он живет за два дома до Криветко. Никодим Лановой его зовут.
Оперативники шли осторожно, держа на прицеле все те места, откуда могла вылететь пуля.
Как-то один ретивый полковник на совещании в МГБ предложил репрессировать все село, если в нем хоть кто-то оказывает вооруженное сопротивление Советской власти. Два часа на сборы и в Сибирь. Или в Казахстан целину поднимать. В большом селе инцидент – ссылать всех. В райцентре – хватать через одного.
"Идея выглядела привлекательно, но не устроила высокое руководство. Какой-то минимум населения на освобожденных территориях все же требовался. Невозможно строить социализм в пустоте.
Бойцы услышали женский плач, переглянулись, ускорили шаг. На участке по правой стороне что-то происходило. У добротной хаты стояли несколько человек, в основном женщины в невзрачных жакетах и долгополых юбках. Одна из них рыдала в полный голос. Рядом с ней с ноги на ногу переминался мальчишка в штанах с дырявыми коленками.
Оперативники ускорили шаг, вошли на участок. Их появление не вызвало паники, только как-то съежились бабы, отрок шмыгнул носом. На земле лежал мужчина в мокрой одежде.
Красноармейцы заняли позиции у ограды. Остальные отправились дальше. Местные жители попятились, стали отворачиваться.
Над телом в истерике билась худая некрасивая женщина средних лет. Она никого не замечала. Ее горе перечеркнуло все остальное. Лицо покойника было синим, вздулось, походило на пузырь.
– Капитан Кравец, МГБ, – мрачно проговорил Алексей. – Кто-нибудь может сообщить мне, что здесь произошло?
Некрасивая женщина перестала плакать, поднялась, уставилась в пространство незрячими глазами, повернулась и, покачиваясь, удалилась в дом. Облизнула губы старуха, видимо, ее мать, засеменила вслед за ней. Светловолосый мальчишка вдруг тоже заревел, закрыл лицо ладонями и убежал за угол.
Шмыгнула носом молодая женщина с косой, замотанной на затылке. У нее было приятное лицо с ямочками, она куталась в длинный платок, обнимала себя за плечи.
– Я Леся Волынец, – сообщила эта особа. – Двоюродная сестра Никодима, работаю в школе, преподаю математику.
– Это товарищ Лановой, председатель колхоза? – спросил Алексей.
Она судорожно кивнула:
– Да, он числился. Но колхоз у нас не работал, не смогли собрать людей. Нам постоянно угрожают из леса.
– Что с ним случилось? Кто его убил?
– Его не убили. Он, кажется, сам утонул. Речка за участками протекает.
