Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Власти Мухослава не желали отставать от соседей и решили воздвигнуть аналогичный мемориал прямо вот здесь, на набережной. Заодно и порядок навести.
На парковке стояла лишь одна машина, его собственная. Обычный десятилетний «Опель», совершенно неприметный.
Когда раздался шум мотора, он изменился в лице. Оно разгладилось, стало приветливым, открытым. Касьян двинулся к парковке, посмотрел на часы: одиннадцать утра. Вторая договаривающаяся сторона не опоздала.
На парковку въехал черный внедорожник. Из него вышли двое крепких хлопцев с самыми дружелюбными минами.
На встречу Касьян прибыл один и без оружия. Хватит уже воевать, нужно договариваться.
Именно это он и сообщил человеку, сидевшему в машине, после того как показал ему документы."
"Плотный мужчина в черном плаще скептически хмыкнул, взглядом оценил Касьяна, поколебался, протянул ему руку и сказал:
– Касьян Кушниренко.
– Я из Днепропетровска, прибыл в качестве нового переговорщика от Национальной ассамблеи, – отрекомендовался Гныш. – Наслышан о вас, Евгений Борисович. Нельзя сказать, что я полностью разделяю ваши взгляды касательно автономии этнического меньшинства, за которую вы радеете. Но я и не обязан, верно? Мое дело – устроить мирные переговоры, на которых наше руководство придет к консенсусу. Я, как и господин Стельмах, приславший меня сюда, убежден в том, что хватит враждовать и тянуть одеяло на себя.
– Что вы предлагаете? – проворчал его собеседник, руководитель районной диаспоры русинов Евгений Ружан.
– Мы предлагаем поумерить ваши контрабандные аппетиты, Евгений Борисович. Мы же знаем про фуры с табаком, алкоголем, даже с оружием, которые ежедневно курсируют в Румынию и обратно, о ваших сложных отношениях с полицией, с нашими патриотическими движениями. Мы предлагаем договориться. Никаких угроз, никакого противостояния. Хватит.
