Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Насколько я знаю, супруга господина Стельмаха планирует быть. До встречи, Евгений Борисович. Решайте. – Касьян был сама учтивость и воспитанность.
Он пожал собеседнику руку, вышел из машины и направился к своему «Опелю», стекла которого основательно замел снежок. Внедорожник уехал первым. Касьян посмотрел на часы и удовлетворенно хмыкнул. Ему предстояли еще две встречи.
Около полудня он поставил машину на парковке в центре городка, перебежал дорогу и вошел в ресторан «Насолода», где была назначена вторая встреча.
Касьян прошел в VIP-зал, отделенный от общего дубовыми дверьми. Там сидела миловидная женщина средних лет. Она пила кофе с молоком, с интересом, хотя и немного пренебрежительно, глянула на Гныша. Шевельнулись двое мужчин, один у стойки бара, другой у окна. Женщина сделала им знак. Все в порядке."
"Касьян опять расточал учтивость. Да, мне, солдату, неведомо светское обхождение, но я стараюсь.
Валентина Митрофановна Юрченко представляла бизнес-группу «Захид», которой принадлежали несколько здешних крупных предприятий. Она уже была подготовлена к беседе.
Речевой запас Касьяна разнообразием не отличался. Он говорил примерно то же, что и раньше. К чему война? Ребята, давайте жить дружно! Мол, патриотическая организация, которую я представляю, рада приветствовать группу «Захид» в лице Валентины Митрофановны и надеется на долгое плодотворное сотрудничество, от которого выиграют все.
Беседа не затянулась. Чашки кофе вполне хватило.
Мужчины посматривали на Касьяна с подозрением, но это обусловливалось их профессией. В лице женщины чувствовалось напряжение, но к концу разговора она расслабилась, даже улыбнулась, когда Гныш на прощание неловко поцеловал ей руку.
Третья встреча состоялась через час в холле гостиницы, худо-бедно соответствующей европейским стандартам.
Беседа тоже была короткой и проходила в напряженной, весьма сдержанной обстановке. Собеседники обошлись без рукопожатий.
Касьян не растекался мыслью по древу, доносил свои идеи лаконично, грубовато.
