В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
На комиссию надел не дешевый костюм, в котором проходил вчера весь день, а выданную форму. Костюм же отдал в стирку в прачечную на первом этаже служебной гостиницы. Также поступило еще две трети присутствующих. Оставшаяся треть пришла в своем, повседневном.
Большинство присутствующих были молодыми парнями и мужчинами до тридцати лет, но к нам в компанию попала и пара девушек. Обе одеты небогато в повседневное. Кроме них только один мужчина, самый старший на вид среди нас, был тоже в цивильном. Остальные последовали моему примеру, и надели мундир жандарма.
— Идите за мной, — почти точно к девяти утра подошел «щепка» Пантелеев.
"Мы покинули главное здание и отправились в правое строение, где по словам Юрия были учебные классы и где я пока еще не побывал. Там миновали дежурного унтера на первом этаже и поднялись сразу на третий. Двери здесь были однотипные, коридор прямой, ничем не заставлен, а пол паркетный, выложенный темным и светлым деревом в шахматном порядке. Дойдя до двери с табличкой «Учебный классъ № 19», Пантелеев остановился и обернулся к нам.
— За дверью вас ожидает комиссия, что оценит выполнение ваших заданий и распределит по службе.
— Сам глава будет нас экзаменовать? — удивился я.
— У него пунктик — хочет лично знать всех, кто поступает на службу, — вздохнул Пантелеев. — Начальник штаба к нему благосклонен, поэтому не стал отказывать в его просьбе, руководить зачислением пополнения.
После этого он постучался, дождался разрешающего «войдите» и открыл дверь, поманив нас за собой.
— Куратор шестой группы с подопечными на вступительную комиссию прибыл, — четко и громко доложился он грузному мужчине в чине полковника. Похоже, тот самый Вышневецкий.
Кроме него здесь был уже знакомый мне Савелий Лукич, какая-то дама в темном платье и строгим лицом. Почему-то при взгляде на нее, у меня возникла ассоциация с женскими гимназиями, где она очень органично вписалась бы одной из учительниц.
