В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Он меня защищает? С чего бы? И этот взгляд полковника на него перед тем, как Вышневецкий озвучил мое задание. Уж не Савелий ли Лукич был тем, кто настоял на его выполнении именно мной? Папку то в полиции он забрал. И потом с Пантелеевым встречался, судя по словам нашего куратора.
— Хорошо. Ваше мнение понятно. В свою службу его не хотели бы принять?
— Возможно, — кивнул Савелий Лукич. — Но в задании он больше проявил себя как оперативный работник, а не филер.
— Согласен, — кивнул ротмистр. — В моей службе ему самое место.
Я еле смог сдержать улыбку после этих слов. Получилось! Прав я был, когда думал, что выполнение задания, как обычный полицейский, не даст мне нужного результата."
"— Тогда так и запишем, — потянулся к папке полковник.
После этого разбор заданий остальных курсантов я слушал уже вполуха. Главное позади, а у меня на сегодня еще куча дел запланирована. Нужно получить подъемные у Пантелеева и план занятий. Уточнить, сколько они продлятся. Затем купить еще один костюм, если позволят подъемные.
Да! Чуть не забыл! У меня же завтра заканчивается срок проживания в служебной гостинице. И когда мне все успеть-то?
Глава 19
— Ну что же, — вырвал меня из собственных мыслей голос полковника, — ваша группа, штабс-ротмистр, не безнадежна, — это уже Пантелееву.
— Есть! — прищелкнул каблуками наш куратор.
После чего скомандовал встать. Дождавшись, когда все встали из-за парт, он приказал следовать за ним и покинул класс первым. Комиссия в это время тихо обменивалась впечатлением о нас между собой.
Оказавшись в коридоре, я догнал Пантелеева и, состроив слегка придурковатую рожу тупого служаки, спросил.
