В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Не оголодает за это время, — уперся тот.
— Ну хоть чаю ему налью, — уже кинулась с ребенком к стене, где стояла печка, девушка. — Хоть так брюхо успокоить.
Старый поджал недовольно губы, но в этот раз перечить молодой девке не стал. А я, довольный, пошел за ней следом.
— Подержишь? — осторожно подала она мне ребенка.
Принял я его со страхом. А вдруг уроню или случайно прищемлю ему ручку или ножку? В свертке не видно, где они. Но Пронька, как только убедилась, что младенец в моих руках, а не полетел вниз, тут же переключилась на чайник, что стоял тут же рядом с печкой.
— Извини, что холодный, — с такими словами она протянула кружку мне. — Печку топим лишь вечером, чтобы горячее поснедать. Дрова дорогие, сам понимаешь.
Благодарно кивнув, я аккуратно взял правой рукой кружку и отвел ее в сторону, чтобы не мешать Проньке забрать ребенка.
— А ты давно здесь живешь? — отхлебнув холодного горького чая, спросил я.
Хотя чаем я бы это не назвал — трава какая-то с листьями смородины
— Да почитай третий год, — пожала та плечами. — А ты правда не помнишь ничего? — тут же сама задала она мне вопрос.
— Правда.
— Может, ты какой ремесленник, что в Москву решил перебраться, — мечтательно закатила она глаза. — Или купец...
— С чего ты взяла? — тут же навострил я уши.
Тут она покраснела и прошептала.
— Так ты не худой просто. И ладный. Красивый... — на последних словах она и вовсе залилась румянцем и отвернулась.
Я спрятал неловкость за кружкой с чаем и, отхлебнув, тут же попытался перевести тему разговора.
— А часто здесь на людей нападают? И что делать мне теперь?
— К околоточному идти, — пожала та плечами.
— Не нравится мне полиция, — покачал я головой. — Не знаю, что у меня в прошлом было, но вот прямо воротит от них.
— Зря вы так, — укоризненно посмотрела она на меня.
— Но при этом на людей здесь нападают, — буркнул я, упорно переводя разговор на интересующую меня тему.
— Это да, бывает, — вздохнула Пронька.
— И кто же этим промышляет? Неужто здесь бандиты в округе водятся?
— Да лихих людей хватает, — пожала та плечиком и с жалостью посмотрела на мое лицо.
— А среди рабочих никто таких не промышляет?
— С чего вы взяли? — насторожилась та.
