В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
— Ну, я подумал, что надо же этим лихим где-то жить. Да и вы живете не богато — могут ведь и среди рабочих найтись те, кто от безысходности «на дорогу» вышел?
Пронька заколебалась. Посмотрела испуганно на старика, который буравил нас взглядом, неспешно докуривая самокрутку. «А уж не этот ли старичок и руководит теми грабителями», пришла мне в голову мысль. Но додумать я ее не успел, потому что девушка ответила.
— Есть у нас лихие мужики, что вечером «подрабатывают», — прошептала она. — Но они не у нас живут, а ниже.
— А не могли меня они... — я многозначительно промолчал.
— Да нет, что ты, — также шепотом возмутилась Пронька. — Они рабочего не тронут!
— Так ты сама говоришь, что не похож я на рабочего.
— Нуу... — задумалась она на минуту. — Вряд ли. Я от Дуньки с первого этажа слыхала, что они ошиблись и на жандарма напали. Сейчас хоронятся где-то.
А вот это проблема! Но я постарался не выдать своей досады и продолжил расспрос.
— И как же они умудрились на жандарма напасть? Они что? Совсем дурные?"
"— Там мутно все, — наморщила лобик Пронька.
— А кто это — дядька Увар? И как он сам узнал?
— Городовой он. Хороший. Его как к нам на патруль поставили, так он часто заходит — и все время с гостинцами. Не то, что этот Петр Евсеевич, — фыркнула Пронька. — Этот-то на нас свысока смотрит. Руки не подаст. Навстречу никогда не пойдет.
— Так может, мне тогда к этому дядьке Увару обратится? Чтобы он помог мне отыскать тех, кто на меня напал? — тут же ухватился я за ниточку. — Не знаешь, как это сделать?
— Он завтра с утра заступает.
— Мне поскорее, — покачал я головой. — Если сейчас искать начать, то проще будет найти. Я так думаю.
— Нуу... это тебе выйти из дома придется, а там — Петр Евсеевич. Уж он не пропустит, — засомневалась Пронька.
— А если отвлечь его? — тут же предложил я. — Поможешь?
Та испуганно посмотрела на меня.
— Да тебе ничего и делать особо не надо, — тут же начал я ее уговаривать. — Просто подойти и спросить что-нибудь.
