Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
— Хороши у твоего Тимура гены, ядерная порода.
— И не говори-ка.
В этот раз не стала ворчать по поводу фразы ""твой Тимур"". Мой! И не отдам его этой с*ке Власовой, чего бы мне это не стоило.
— Надо возвращаться, — выдает здравую мысль Лазарев, — боюсь, как бы Тимур не выкинул какую-нибудь глупость. Если вспылит — сделает ещё хуже.
Киваю:
— Никит, ты иди. Я сейчас. Две минуты. В руки себя возьму и приду, а то трясет.
Он потрепал меня по макушке и ушел из кабинета, а я, пользуясь тем, что осталась одна, судорожно вздохнула, прижав руки к груди.
Глава 4
Двух минут мне не хватило, чтобы придти в себя. Сидела, устало потирая виски ледяными пальцами и глядя в одну точку. Внутри кипела адская смесь. Страх потерять Тимура, злость на саму себя, ярость по отношению к Марике, и все это подернуто тусклой пеленой усталости. Не физической, моральной.
Когда же все наладится? Не одно, так другое! Только вздохнёшь свободно полной грудью, как очередной неприятный виток судьбы, и снова срываешься со скалы в пропасть.
Похоже, жалеть себя вошло в привычку. Раньше столько не ныла, веселее была, жизнерадостнее, беспечнее, а теперь словно беззубая старуха, чьи лучшие годы остались позади.
Мысли перескакивают на Тимура. Если я за три с половиной месяца болезни превратилась в настоящего нытика, то не удивительно, что он стал настолько чёрствым, закрытым за три года рабства.
"Поднимаюсь на ноги и бреду к остальным в гостиную. Я должна быть там, должна быть рядом с ним. Хватит прятаться. Я уже не маленькая девочка, которая могла укрыться от проблем и страхов под обычным одеялом.
Обстановка была все такой же удручающей. Пристав сидел, привалившись спиной к спинке стула, сплетя пальцы на животе. Из-под густых бровей сумрачным взглядом скользил по комнате. Весь его вид говорил о том, что дядя уверен в своей правоте, и недоволен вынужденным ожиданием.
Внутри червячок сомнений: а что, если у Игоря Дмитриевича ничего не выйдет? Что тогда? Пристав просто заберёт Тимура и все? И мы не сможем ему никак помешать? Его не спрячешь в тайном месте, не отпустишь со словами ""беги"". Зонд свалит с ног после первого же шага.
Никита сидит на диване и, не отрываясь, смотрит мне в глаза. Его явно одолевают те же мысли, что и меня. Ищет выход, но не может его найти.
Чертова Ви Эйра.
