Автор
В этой эмоциональной истории о ранимой девушке Джози и ее страстном желании угодить отцу, читатель погружается в глубокий внутренний конфликт между личными мечтами и родительскими ожиданиями. Каждое слово наполнено натянутой атмосферой, где малейшее храпание может привлечь внимание отца, лишающего Джози дыхания в своем доме....
У Джози даже не хватило сил поблагодарить Даниэля: ее измученное тело охватила блаженная расслабленность, предвещавшая скорую близость исцеляющего сна. А еще осознание того, что Даниэль хотел жениться на ней, усмирило боль эффективнее, чем самые современные транквилизаторы.
* * *Следующие несколько дней пролетели незаметно. Джози быстро шла на поправку, а Даниэль ни на минуту не оставлял ее одну, потребовав, чтобы в палату поставили раскладушку, на которой он и ночевал. Медперсонал в его присутствии даже не упоминал о том, что подобное требование идет вразрез с правилами стационара: они ведь не являлись супружеской парой.
Джози резко сменила тему, когда Даниэль поинтересовался, почему она так холодно вела себя с двумя приветливыми медсестрами, которые, закончив свой пикантный разговор, вошли к ней в палату.
За эти дни у нее было много посетителей. Даже Лиз решилась на перелет, чтобы приехать в больницу и навестить ее. На третьи сутки пребывания в больнице к Джози приехали неожиданные гости.
После ланча в палату в сопровождении Даниэля зашла симпатичная женщина с тревожным взглядом. За ее руку крепко держался маленький белокурый мальчик лет пяти-шести. Ребенок смотрел на Джози такими печальными глазами, что ее сердце растаяло.
Они подошли прямо к кровати.
Женщина тихо сказала:
— Он хотел убедиться, что вы остались живы.
Джози посмотрела на мальчика и протянула ему руку.
— Я жива. Не бойся, потрогай.
Он нерешительно потянулся к ней и коснулся предложенной руки. Его ладошка была холодной, и Джози мягко обхватила тоненькие пальчики.
— Вы теплая.
— Угу.
По бледному личику побежали два прозрачных ручейка. Слезы безостановочно скатывались по щекам.
— Мертвые всегда такие холодные. Я это точно знаю, потому что когда мужчины возвращались с охоты, те зверьки, которых они приносили, были очень холодными.
— Не плачь. Я жива и, как видишь, теплая.
— Вам больно?
— Немного, но мне дают лекарства, чтобы не так сильно болело.
— Простите меня, — горестно прошептал мальчишка. Его нижняя губка предательски задрожала, в то время как крупные прозрачные слезы стекали по мокрым щекам и тяжелыми каплями падали на одежду.
