Автор
В этой эмоциональной истории о ранимой девушке Джози и ее страстном желании угодить отцу, читатель погружается в глубокий внутренний конфликт между личными мечтами и родительскими ожиданиями. Каждое слово наполнено натянутой атмосферой, где малейшее храпание может привлечь внимание отца, лишающего Джози дыхания в своем доме....
Поместив ладошку Джози между своих рук, даря девушке тепло и ощущение комфорта, Даниэль сказал:
— Мне не нравится видеть тебя больной. И уж тем более не нравится видеть тебя с огнестрельным ранением.
— Вовсе незачем так уж сильно волноваться обо мне.
— Джозетта, я не желаю, чтобы у матери моих детей была столь опасная профессия. Это может плохо сказаться на семейной жизни.
Она смерила его взглядом:
— Да, видать, и правда сильную дозу мне вкатили — вот уже и галлюцинации начались. Ты же вроде не хотел иметь детей.
— Раньше, может, и не хотел, а теперь вот хочу.
— Наших общих детей? — переспросила Джози, чтобы убедиться, что слух ее не обманывает. Все это было слишком странным, и она сомневалась, что правильно поняла смысл его слов.
— Совершенно верно, — ответил Даниэль и взял ее руки в свои, словно хотел заставить Джози прислушаться к его словам. — Я люблю тебя, Джозетта. Знаю, ты считаешь, что я говорю это только из чувства вины, но, клянусь, это не так. Я хочу, чтобы ты вошла в мою жизнь. Навсегда.
— Ты имеешь в виду, что хочешь жениться на мне? — скептическим тоном протянула Джози, боясь снова обмануться, приняв желаемое за действительное.
— Да. А также обзавестись парочкой прелестных малышей. — Он прижал ее ладошку к своему лицу и нежно поцеловал, словно хотел, чтобы Джози не только услышала его слова, но и почувствовала.
— Ты выйдешь за меня замуж, Джозетта? И я обещаю потратить всю оставшуюся жизнь, доказывая тебе, что я совсем не похож на своего отца.
Слезы, не имевшие никакого отношения к боли, заволокли ее глаза.
— Ты уже это доказал, Даниэль."
"В этот момент в палату вернулся ее отец в сопровождении медсестры и врача. Девушка была подвергнута тщательному осмотру, в процессе которого ее многострадальное тело бесцеремонно переворачивали и тормошили до тех пор, пока Джози не охватило состояние усталого безразличия. По мере того как на ее лице все явственнее проступало выражение обреченности и покорности судьбе, внутреннее напряжение Даниэля нарастало, подобно снежному кому, а потом мужчина гневно рыкнул, потребовав от врача и медсестры немедленно оставить Джози, черт побери, в покое.
