Автор
В этой эмоциональной истории о ранимой девушке Джози и ее страстном желании угодить отцу, читатель погружается в глубокий внутренний конфликт между личными мечтами и родительскими ожиданиями. Каждое слово наполнено натянутой атмосферой, где малейшее храпание может привлечь внимание отца, лишающего Джози дыхания в своем доме....
Даниэль подхватил и приподнял ее, и, находясь в каком-то дурмане, она обвила ногами его бедра, желая, чтобы он сделал что-нибудь с лихорадочной дрожью пронизывающей все ее тело, берущей начало от повлажневшего местечка между ее бедер.
О, да… именно так. Он был уже очень сильно возбужден, прижимаясь своей плотью к ее женскому естеству, одновременно мучая и доставляя ей райское наслаждение. Джози хотела… нет, она теперь нуждалась в большем, хотя и была не в силах прервать их поцелуй хотя бы на секунду, чтобы сказать ему об этом.
Второй рукой Даниэль протиснулся между их телами, и, захватив в ладонь одну из ее грудей, стал совершать неторопливые круговые движения, задевая затвердевший сосок. Ее язык сплетался с его, приглашая перейти к более смелым ласкам, и, несмотря на всю ее неопытность, он, чисто по-мужски, с большим энтузиазмом реагировал на каждую ее попытку доставить ему удовольствие.
Это же был Нитро, мужчина, которым она восхищалась и которого хотела как никого другого, именно он сейчас проделывал с ней все эти удивительные вещи, отчего ее волнение и предвкушение того, чем они вскоре займутся, возрастали стократно.
"Потому что сейчас этот мужчина дарил ее невинному телу слишком много плотской радости, чтобы она могла думать о чем-то еще.
Когда Даниэль мучительно медленно стал перекатывать между большим и указательным пальцами ее возбужденный сосок, а потом тянуть и пощипывать, острое наслаждение искрами рассыпалось по всему ее телу, заполнив каждую клеточку. После чего девушка еще плотнее стиснула ногами его бедра и вжалась в него так плотно, насколько это вообще было возможно без реального проникновения.
И все же этого ей было мало.
Из глаз тонкими ручейками потекли слезы, из-за того, что хотя ее бедное тело испытало пронзительное наслаждение, оно бунтовало, требуя логической развязки.
Прервав поцелуй, он спросил хрипловатым голосом:
— Джозетта? Джози, что случилось?
Она посмотрела на него, слишком ошеломленная, чтобы связно мыслить.
— Хм?
— Почему ты плачешь?
— Я никогда не плачу.
Его язык нежно проследил влажную дорожку, поднявшись вверх по щеке к уголку глаза.
— А по мне, так на вкус это точно слезы.
— Сделай так еще.
