Машину потряхивало на песке, я покрепче схватилась за ручку над дверцей. Было темно, по-настоящему темно, потому что луна виднелась как тоненький серпик, и даже через ветровое стекло я разглядела, что все небо усыпано звездами.
Брайс молчал, я силилась различить темный силуэт вдалеке. Даже при свете фар невозможно было понять, что это, но Брайс вдруг повернул руль и остановил машину.
– Мы на месте, – объявил он. – А теперь закрой глаза и подожди в машине, пока я не подготовлюсь. Только не подглядывай, ладно?
Я закрыла глаза – а что тут такого? – и стала слушать, как он выходит из машины и закрывает за собой дверцу. Приглушенным голосом он время от времени подзывал Дейзи, чтобы она не убегала, подходил к пикапу и снова ненадолго отходил от него.
По прошествии нескольких минут, которые показались мне непривычно длинными, я наконец услышала его голос за окном с моей стороны.
– Глаза не открывай, – предупредил он из-за стекла. – Сейчас я открою дверь, помогу тебе выйти и доведу до места, куда ты должна попасть. И только потом тебе можно открыть глаза, ясно?
– Только смотри, чтобы я не упала, – предупредила я.
Я услышала, как открылась дверца, протянула руку и коснулась его подставленной руки. Осторожно съехав с сиденья, нащупала ногой землю и встала на нее. Дальше было уже легче, Брайс вел меня по прохладному песку, и сильный ветер трепал мои волосы.
– Перед тобой нет никаких препятствий, – уверял Брайс. – Просто иди.
Пройдя несколько шагов, я ощутила волну тепла, сквозь опущенные веки начал пробиваться свет. Брайс мягко придержал меня.
– Теперь можешь открыть глаза.
Смутные очертания, которые я видела раньше из машины, оказались кучей песка, образовавшей полукруглый вал вокруг ямы с плоским дном, глубиной около двух футов. Со стороны ямы, ближней к океану, уже пылали сложенные пирамидой дрова, рядом Брайс поставил два садовых стула с накинутыми на них одеялами. Между стульями я увидела небольшую сумку-холодильник и какой-то прибор на треноге. Возможно, в списке романтических этот жест и не занял бы первое место, но мне он показался безупречным.
– Ух ты… – наконец тихо выговорила я, настолько ошеломленная, что ничего другого мне не пришло в голову.
– Я рад, что тебе нравится.
– Как ты ухитрился так быстро развести костер?
– С угольными брикетами и жидкостью для розжига.
– А это что? – спросила я, указав на треногу.
– Телескоп. Папа разрешил его взять. Телескоп его, но им пользуемся все мы.
– Нет, – ответил он.
