В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Как только у тебя не останется от меня секретов.
Он так говорит, будто это я во всем виновата!
Он тяжело вздохнул:
– Если мы хотим быть вместе, тебе придется научиться доверять мне вместе со всеми моими секретами.
Я схватилась за перила и стала подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки.
– Этого никогда не будет.
– Будет, – сказал Ксейден и, когда мы добрались до первого этажа, сменил тему: – Ты проголодалась?
– Мне бы сперва помыться. – Я сморщила нос. – От меня наверняка страшно воняет после восьми часов полета.
– Тогда иди в мою комнату, а я принесу еды. – Он опустил руку, и мы пошли по коридору.
Когда мы вошли в его комнату, Ксейден махнул на дверь слева:
– Там – моя собственная ванная.
– Не может быть… – протянула я. – С чего бы у молодого лейтенанта была своя ванная, если даже у Миры нет!
– Ты очень удивишься, если узнаешь, чего можно добиться, когда никто не хочет делить личное пространство с сыном Фена Риорсона, – тихо отозвался Ксейден.
У меня похолодело в груди.
– Да ладно, не переживай. Вон у Гаррика и других всадников одна ванная на пятерых. Давай мойся, я скоро вернусь. – Он снова махнул на дверь слева.
Через час я была уже чистая и сытая. Ксейден сидел за столом и возился с чем-то похожим на маленький арбалет, а я, устроившись на его кровати, расчесывала мокрые волосы. Я улыбнулась – все было так привычно: Ксейден занимается оружием, а я сижу рядом на кровати.
– Тэйрна они не обыскивали? – спросил он, не поднимая головы.
– Нет, зато выпотрошили мой рюкзак.
Я заметила на тумбочке возле кровати серый камень размером с ладонь, украшенный черной руной. Рядом лежала травинка со взлетного поля, я смахнула ее на пол.
– А Сгаэль не обыскивали?
Ксейден покачал головой:
– Только меня. И Гаррика. И всех остальных молодых лейтенантов из Басгиата с меткой отступника.
– Они знают, что ты вывозишь что-то из Басгиата. – Свесившись с высокой кровати, я положила расческу к себе в сумку. – Дай мне точильный камень.
– Подозревают, да. – Ксейден достал из правого верхнего ящика стола тяжелый серый точильный камень и осторожно передал мне, так, чтобы наши пальцы не соприкоснулись, и сразу вернулся к своему оружию.
– Спасибо.
Я взяла камень и достала из ножен на бедре один из кинжалов.
Моя жизнь зависит от остроты клинков. Но сейчас мне просто нужно было занять руки, ведь следующий вопрос задать было нелегко. Получалось, что теперь я от него кое-что скрываю.
