В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Потом вздохнул и вскинул голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Наолин справился. Но эта попытка стоила ему всего. Я очнулся на склоне скалы неподалеку. Мабх был ранен, но жив, а другие драконы… – Темно-янтарные глаза Бреннана сверкнули. – Здесь есть другие драконы! Они спасли нас, спрятали в системе пещер в долине – там же, где скрывали жителей города после того, как его спалили.
Я нахмурилась, пытаясь осознать смысл этих слов:
– Где сейчас Мабх?
– В последние несколько дней – в долине, присматривает за твоей Андарной.
– Так вот где был Ксейден? Охранял Андарну? – Это несколько смягчило мою злость. А я-то думала, что Риорсон откровенно меня избегает. – Так почему ты здесь, Бреннан?
Он пожал плечами так, словно ответ был очевиден:
– Я здесь по той же причине, по какой ты сражалась в Рессоне. Потому что не могу оставаться в стороне, под защитой чар Наварры, и смотреть на то, как невинные люди умирают от рук темных заклинателей.
– Зато заставил меня и Миру жить с ложью в сердце. – Эта фраза прозвучала куда злее, чем мне хотелось. А может, я просто была гораздо более зла, чем мне казалось.
– Я сделал выбор, в котором сомневаюсь каждый день. – Сожаление в глазах Бреннана было таким глубоким, что я тяжело вздохнула и взяла себя в руки. – Я полагал, что о тебе позаботится папа…
– Он и заботился… А потом умер. – У меня перехватило горло, и я отвернулась, словно для того, чтобы взглянуть на карту. А потом подошла поближе, чтобы разглядеть детали. В отличие от карты в Басгиате, на которой обновления касались лишь нападений грифонов на границах, эта отражала реальность, которую от нас скрывали в Наварре.
Огромное количество ярко-красных и оранжевых флажков отмечали места новых сражений. Красным была утыкана не только океанская восточная граница провинции Кровла, вдоль залива Малека.
