В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
– Что случилось?
– Как только атака схлынула, Ульцесу доставили послание, – сказала Мира. – Он был в Террии, это…
– Форпост на границе с Наваррой, – договорила я за нее, чтобы она поскорее перешла к сути.
– Мельгрен вызывает нас на встречу завтра. Он потребовал представителей движения – не больше двух меченых, – а также нас с тобой. – Мира мягко сжала мою руку. – Ты можешь отказаться. Ты должна отказаться.
– Зачем главнокомандующему наваррских сил понадобились кадет и лейтенант? – Я осеклась, бросив взгляд на помост, где Бреннан вел горячий и тихий разговор с остальной шестеркой.
– И если будет драка, мы знаем, что она кончится в его пользу. Иначе он бы нас не вызывал. Мельгрен уже предвидит исход.
Я вздохнула и добавила эту ситуацию в растущий список дел, с которыми предстояло срочно разобраться.
– Ты должна знать и еще кое-что, – сказала Сирена, достав кинжал и положив на ладонь. По мановению ее руки клинок приподнялся на пару дюймов и развернулся, подчиняясь указательному пальцу.
Малая магия, я этому научилась еще в прошлом году…
– Ты не потеряла магию. – От сделанного вывода у меня упало сердце и опустились плечи.
Сирена мрачно кивнула:
– Хоть я и рада, что мои силы на месте, но, увы, с твоими чарами что-то не так.
Ну, охуеть теперь.
Глава 57
День, когда Августин Мельгрен манифестировал свою печать, изменил войны королевства Наварра навсегда.
Полковник Льюис Маркем. Наварра, неотредактированная историяЯ уловила иронию в том, что встречу назначили в Альдибаине, как и в том, что это было уже мое второе посещение форпоста на краю Эсбенской горной гряды – и снова после того, как выяснилось, что Ксейден Риорсон скрывал от меня что-то важное.
Всю прошлую ночь я провела в библиотеке – пожалуй, это было в интересах всех, пока я панически барахталась в своих мыслях. Намерениях. Как бы это, сука, ни называлось.
Так что сегодня я была осоловелая и беспокойная, и у меня все еще было больше вопросов, чем ответов. Но, глядя, как на спине приземляющейся Сгаэль сидит Ксейден с напряженным суровым лицом, я понимала: его признание, хотел он того или нет, – высший знак доверия.
"И в этот раз я узнала не последняя. А первая. Может, я и полная дурочка, но почему-то это для меня было важно, хоть я еще и не успела сказать об этом ему… как и не успела допросить засранца, сколько же моих намерений он за это время считал.
Но я просто не знала, сколько во мне осталось сил для в-этот-раз-ов, как бы его ни любила.
