В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Я повернулась к Ксейдену:
– Я не хочу тебя оставлять, и у меня еще миллион вопросов о том, почему ты думаешь, что они пришли за тобой, но если я не уйду… – Моя душа противилась необходимости расставаться с ним.
Наклонившись ко мне, Ксейден поднял руку к моему затылку:
– Мы с тобой оба знаем, что ты не можешь одновременно и ставить чары, и сражаться. В Рессоне я сдерживал виверн, а ты сражалась. Я верил, что ты можешь за себя постоять. Теперь и ты поверь в меня и установи чары, пока не погибли еще люди. Покончи с этим.
О… боги. Нет. Я отказывалась соглашаться на это прощание.
– Ты выживешь! – приказала я ему, затем взглянула на ожидающую орду, на Мудреца, почти опустившегося на землю, но неспешившего, будто все это игра, в которой он уже выиграл, и, наконец, на Тэйрна. – Останься с ним.
Тот зарычал, обнажив клыки.
– Останься с ним ради меня. Только посмей за ним не уследить! – Развернувшись на каблуках, я перешла на бег, не прощаясь с Ксейденом.
Зачем прощаться, если мы скоро увидимся. Ведь я не могла ошибаться.
– Летуны рвутся в бой, – бросила я Мельгрену. – Разрешите им!
Я притворилась, будто не провела последние два часа в бою, не колдовала до изнеможения, не довела себя до предела – и побежала.
– Прекрати грозу, чтобы взлетели грифоны! – крикнула я матери, пробегая через арку.
Ну на хрен ее разрешения или понимание. Если камень чар держит энергию, заряжу его сама.
Я работала локтями и заставляла ноги шевелиться, несмотря на жгучую боль в коленях.
Бежала, потому что не смогла спасти Лиама, не смогла спасти Солейл, но еще могла спасти остальных. Могла спасти его. И если я хоть на миг задумалась бы о том, с чем столкнулся Ксейден, я бы развернулась на месте и бежала обратно.
Чуть ли не кубарем скатившись по винтовой лестнице, я уже с трудом разбирала дорогу и едва не налетела на первокурсников, стоявших на карауле возле туннеля, откуда несло Варришем и болью.
– С дороги! – только и крикнула я Линксу и Бэйлору.
Потому что помнила их имена. Авалин. Слоун. Аарик. Кай, летун. Я знала имена всех первогодков.
Они прыснули в разные стороны, а я влетела в щель боком, продираясь через самую узкую часть.
