Автор
В кресле красавца-маршала Кайрана женщина с пронзительным обаянием умоляет оставить ее. Его жестокость и сталь в глазах напоминают о его победах на поле боя, где он всегда выходил с мечем в руках. Вот что дальше: она заявляет, что она его жена, словно надвигается новая история в атмосфере шпионских приключений и любви....
А еще аппетит разыгрался не на шутку. Накормите?
Вроде как он терся в свите дедули, и вроде как был потенциальным врагом, но все равно чем-то располагал к себе.
– Вот только мне, пожалуйста, что-нибудь без изысков, – добавил гость. – Я – человек простой, мне трюфелей не нужно. Очень уж мне хочется попробовать вашу самую популярную пиццу, которую в основном все и заказывают… Там вроде какое-то женское название?
– «Маргарита». Она называется «Маргарита», – улыбнулась я.
– Так зовут мою жену. Будь я более суеверным, принял бы это за знак свыше.
– Возможно.
Отодвинув корзинку с трюфелями, которая раздражала глаз, я взялась за более простой и привычный рецепт.
Вскоре по пиццерии поплыли чарующие запахи.
Когда я поставила перед этим мужчиной круг со свежеиспеченной пиццей, то, прежде, чем начать есть, он вдруг открыто улыбнулся.
– Вы так и не обратились ко мне, леди Манон. А ведь я ждал вашего визита. Я до сих пор помню вашу «Змейку».
– Я бы обратилась, господин, но, каюсь, потеряла вашу визитную карточку.
– О!
– Может быть, хотя бы сейчас представимся, как следует? Вы меня знаете, а я вас – нет. Нечестно!
– Можете называть меня Сэм, леди, просто Сэм. А сейчас приступим, а то у меня уж слюнки текут! – он хлопнул в ладоши и потянул один из треугольных кусочков с помидорами и сыром.
На следующее утро прямо к порогу нашей пиццерии пришел донельзя высокомерный слуга в ливрее с гербом Лафайет и швырнул на мостовую большой конверт из плотной крафтовой бумаги.
В нем был толстый глянцевый журнал под названием «Гастроном наслаждения».
Главной статьей в этом журнале была, разумеется, разгромная рецензия дедули Сильвестра на мое заведение, сопряженная карикатурными изображениями.
Статья была настолько оскорбительной, неприятной и даже мерзкой, что больше б подошла какой-нибудь желтой газетенке, нежели уважаемому изданию.
Постаралась не обращать на это внимания, но на душе все равно кошки скребли. Неприятно читать о себе такое.
Я дедуле всю душу – пиццу с трюфелем, а он просто прошелся по ней грязными сапогами.
Не то, чтобы я ожидала чего-то иного, и все же…
Почему, если люди считаются семьей, они могут поступать так ужасающе подло?
Тут еще и это предчувствие неприятное…
Предчувствие того, что миссию я не выполнила и моя история закончится плохо.
И поделом мне, наверное…
Ну, хоть обеспечила средствами и ресурсом дорогих мне людей напоследок – и то хлеб.
