Автор
В кресле красавца-маршала Кайрана женщина с пронзительным обаянием умоляет оставить ее. Его жестокость и сталь в глазах напоминают о его победах на поле боя, где он всегда выходил с мечем в руках. Вот что дальше: она заявляет, что она его жена, словно надвигается новая история в атмосфере шпионских приключений и любви....
Кайран изломил соболиную бровь, что у него, надо полагать, означало крайнюю степень удивления.
– Ты хочешь, чтобы я навсегда отказался от Сериллы? – ухмыльнулся он. – Желаешь стать моей единственной? Даже для тебя это слишком наивно. Тебе никогда не занять ее место.
– Я желаю только одного – отказаться от твоей проклятой фамилии и больше никогда в жизни тебя не видеть. В идеале, даже не слышать о тебе.
Кайран сделал пару шагов и склонился ко мне, положив руки на подлокотники моего кресла.
– Об этом и не мечтай, Манон.
Я сглотнула, но все-таки выдержала близкий взгляд серебристо-багровых глаз.
– Глупо, Кайран. Это не имеет совершенно никакого смысла. Лаури я уже не стану. Значит, не принесу тебе то, ради чего затевался весь наш брак. Отвали от меня. И пусть каждый живет своей жизнью.
Муж приблизился настолько, будто хотел поцеловать, но вместо этого с усмешкой прошептал мне в ухо:
– Твоя жизнь – это я. И другой у тебя не будет.
– На кой я тебе сдалась?
Маршал Альберон с неожиданной нежностью прошелся рукой по моим коротким пушистым волосам, растрепав и распушив приглаженные вихры.
– Альбероны не разбрасываются своей собственностью так просто.
Эти грубые слова представляли настолько яркий контраст с его жестом, что я даже на минуту растерялась от такого цинизма.
Да он задрал, собственник этот треклятый! Думает, что я вещь и принадлежу ему?
А вот черта с два!
Я несколько раз икнула, схватилась за живот и скорчилась в кресле.
– Что с тобой? – нахмурился муж.
– Меня… меня тошнит.
Перемена в нем была мгновенной и такой сильной, что мне даже стало дико. Кайран присел рядом с моим креслом на одно колено, проницательно глядя мне в глаза:
– Ты беременна?
В этом вопросе явственно послышалась надежда. У него даже взгляд изменился, даже лицо, клянусь!
Сейчас я впервые видела своего сурового и жестокосердного мужа таким… Таким юным и каким-то открытым.
Невероятно.
– Ты беременна, Манон! Именно этим объясняется такая резкая смена поведения.
– Упаси меня богиня, нет, разумеется, – прямо ему в лицо с издевкой рассмеялась я. – Меня тошнит от тебя. От одного твоего вида. Я в нужник, иначе весь мундир тебе уделаю!
Намеренно сказав такие грубые слова, я, не дав муженьку сориентироваться, с грохотом отодвинула кресло и бросилась из комнаты прочь.
К сожалению, за дверью на меня с видом голодного тигра бросился дедуля Сильвестр.
