Тонкая рука, лежавшая поверх грубого домотканого покрывала, больше напоминала птичью лапку.
Я смотрел на нее и не понимал, что с ней.
– Кайран… – слабо позвала мать. – Неужели это ты, сынок? Да нет, мне, видно, мерещится…
– Да, это я, мама. Я пришел поздравить тебя с рождением дочки.
В ее глазах блеснули слезы.
– Ах, сынок, мой любимый, мой славный сын... Каким же ты стал красивым! Как же я счастлива, что увидела тебя. О, розы! Это же мои любимые… Богиня, я словно в сказку попала! Спасибо тебе, сынок!
Мать хотела прижать к себе цветы, но у нее даже на это не хватило сил.
Я велел толстой настоятельнице, которая терлась за дверью и подслушивала каждое слово, принести для цветов вазу.
В этой пустой комнате не было вообще ничего, что могло хоть как-то за нее сойти.
– Как ты себя чувствуешь, мама? – встревожено спросил я. – Как малышка?
– С ней все хорошо. Родилась здоровенькой и очень красивой! Правда, мне уже несколько дней ее не приносили. Но я что-то плоховато себя чувствую эти пару дней… Ничего, пройдет. Лучше расскажи о себе, сыночек. Как ты? Тебе так идет форма юнкерского училища! Ты у меня красавец и так возмужал – когда совсем повзрослеешь, от невест отбоя не будет. Расскажу тебе один секрет. Когда ты полюбишь прекрасную девушку, то обязательно подари ей вот такие персиковые розы. Они росли в долинах Салеха, где прошло мое детство. О, сколько воспоминаний... Папа рассказывал поверье – если мужчина подарит девушке, в которую влюблен, букет из этих роз, то она вдохнет их волшебный аромат и обязательно полюбит его в ответ!
Мама всегда любила вот такие вот романтичные легенды и поверья, которые мой отец всегда считал полным бредом.
К тому же я прекрасно видел, что она пытается увести меня от главной темы.
– Скажи, что с тобой.
– Это… Небольшое осложнение после родов. Нужно восстановить силы и все будет хорошо, сыночек.
– Ты уже решила, как назовешь девочку?
– Я хотела назвать её Алисией в честь моей бабушки, но сестры говорят, что я не имею на это право. Они сами придумали ей какое-то имя, а какое, не говорят… – помрачнела мать.
Мы поговорили еще минут десять, и настоятельница замолотила в дверь, оповещая, что время свидания закончилось.
На прощанье я поцеловал мать в щеку и вышел, чувствуя в горле ком.
Я понимал, что вижу ее в последний раз.
За самовольное оставление части мне был объявлен строжайший выговор, но, к моему удивлению, наказание было не таким уж и суровым.
Отец точно знал, что я был у матери, но никакого скандала из-за этого не последовало.
А через пару дней он приехал в училище и лично сообщил мне, что она умерла.
При этом он выглядел таким потрясенным и убитым горем, что я наконец-то понял.
На самом деле отец любил мою мать. Всегда любил так, как умел.