Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
— Иди на хер, — шепнул на ухо, а Снежана отошла от меня, послушная. Буквально отшатнулась, зацепилась каблуком и чуть не упала. — Я же тебя предупреждал, дура ты набитая. Какого чёрта не уймёшься никак?
Сжал пальцами её щёки, заставляя смотреть в глаза, а сам был на грани бешенства. Ещё бы одно её прикосновение, хоть слово, и тормоза моего терпения точно слетели к чёрту.
Надавил, наверное, слишком сильно, потому что Снежана всхлипнула едва слышно, а в глазах застыли слёзы.
— В последний раз повторяю, для особенно тупых: ты мне даже для единоразового траха не нужна.
Кивнула, а я медленно разжал пальцы.
Выбросил окурок, вышел из своего укрытия и почти столкнулся со своей женой. Да твою ж ты мать!
Лана мазнула по мне лихорадочным взглядом, а я насторожился, потому что ни разу не видел её в таком состоянии. Она как-то странно глянула мне за спину, потом снова на меня и сделала шаг назад. Будто отгораживалась, закрывалась, заползая в раковину, а я, чёрт возьми, совершенно не понимал, как реагировать.
— Лана… что с тобой?
Мне показалось или её причёска слегка растрёпана? И помада…
— Арманд, я… — она хотела быть сильной, пыталась сдержаться, только голос выдавал бушующую внутри хрупкого тела бурю."
"Лана сжала в кулаках подол своего платья, а он отчего-то был измят. Мать вашу, что происходит?
Рядом показалась Снежана — она улыбалась во весь свой ботоксный рот, изображая фальшивую радость.
— Лана, Арманд, поздравляю вас с этим знаменательным событием! Совет да любовь!
Протянула руки, норовя то ли обнять Лану, то ли похлопать её по плечу, но я не дал дотронуться: посмотрел так, что Снежана заметно сникла и, что-то пробормотав о позднем времени и необходимости пить лекарства, ретировалась.
— Скажи честно: вы любовники? — вдруг спросила Лана, когда остались наедине. И пусть пыталась скрыть, что её вообще это хоть как-то волнует, не вышло. И будто в подтверждение моих мыслей: — Нет, это не моё дело, прости.
— Господи, нет, конечно.
Я притянул напряжённое тело к себе, но Лана даже не думала расслабляться. А я, кусок идиота, совершенно не мог понять, что делать и как справиться с эмоциями, от которых отвык, казалось, давным-давно.
— От тебя пахнет её духами и… помада. — Всхлипнула, уткнувшись носом мне в грудь, провела раскрытыми ладонями по ней, а я впервые был готов убить человека. Снежана точно когда-нибудь допросится. — На шее помада, красная.
Кстати, помада.
