Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Я не умею быть откровенным, часто бываю злым и вспыльчивым, но ты нужна мне…
А в голове блуждали неясные образы, и я пытался сложить пазл, но детали общей картины ускользали. Как её муж оказался здесь? Почему просил прощения? И самое важное: кто стоит за всем этим? Я ведь так и не смог выяснить, кому Юра должен самую крупную сумму.
Чувствовал, что этот человек рядом, но не мог никак сообразить: ниточки, что вели к ответам, были пока слишком тонкими. Ничего, и не с таким дерьмом разбирались.
— Кстати об откровенности, — сказала тихо и замялась.
Справившись, поднесла пальцы к моему лицу, и я заметил красные разводы на подушечках.
— Помада. Красная, — в голосе звучали обвинительные нотки, и я понял, что Лана ревнует не меньше моего. Забавно.
Поймал её руку, коснулся губами ладони, глядя в голубые глаза. Скрывать, что нас связывает со Снежаной не только глупо, но и подло.
— Несколько лет назад я снял в клубе одну девицу. Трахнулись пару раз и разошлись.
— Которая и оказалась той девицей?
— Ага, Снежаной.
— Ты так просто об этом говоришь… снял, трахнулись.
Я вздохнул, лишний раз убеждаясь, что женщины и мужчины — правда, с разных планет.
— Лана, это просто физиология. Не нужно её усложнять. В жизни любого мужика есть женщины, с которыми ничего, кроме физиологии, не было.
— Она хочет тебя?"
"— Перехочет, — хмыкнул я, сжимая пальцами переносицу.
— Вы с ней иногда снова… трахаетесь?
Я запустил пальцы в её шелковистые светлые волосы, отливающие платиной и серебром, чуть потянул назад, открывая доступ к шее и, мягко поцеловав, прошептал на ухо:
— Ни разу за все эти годы. У меня не встаёт на чужих жён.
— А на кого у тебя встаёт? — спросила так же шёпотом, хотя нас не могла услышать ни одна живая душа.
— На тебя… и только на тебя.
Слегка толкнул Лану, и она упала на спину, а я опёрся руками по обе стороны от её головы, заглядывая в глаза.
— Я хочу разорвать это чёртово платье и сжечь его, — прохрипел, потому что ревность всё ещё клокотала во мне, а после рассказа Ланы она стала ещё сильнее.
— Рви, — кивнула и хотела было протянуть ко мне руки, но я обхватил ладонью её запястья, заводя их над головой Ланы. — А я сожгу рубашку, на которой следы её пошлой помады.
