Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
Теперь он ее запомнит!
По щекам девушки текут злобные слезы.
Ну да, в сравнении с внешностью Тамани она здорово проигрывает. Сразу видно — папенькина доча. Избалованная и наверняка такая же лживая.
— Что скажешь в свое оправдание? — рыкает на меня Михо.
— Магия?.. — развожу руками.
Номер не прокатывает. Михо с дочуркой сердятся еще больше. Сыплют новыми угрозами. Но все же вызывают доктора и велят осмотреть.
— Сделайте что-нибудь с ее головой, не зря же вам разрешили здесь находиться! — требует Михо у высокого худого старика в голубой мантии, застывшего в углу.
— Посмотрим, что можно предпринять, — обещает вызванный лекарь. — Где можно осмотреть пациентку?
«Дядюшка» вызывает Мину и приказывает отвести лекаря в мою комнату.
— Подержу на лепешках и воде, глядишь, образумится, — сообщает дочери.
Та важно кивает, сияет от счастья, как звезда на новогодней елке.
— И плащ рейна Хэла забери, — советует Алия и криво улыбается.
Вот еще! Мне подарили, а они отобрать? Не-а, не выйдет.
— Не думаю, будто Хэлу понравится, что его даром так своевольно распоряжаются, — замечаю, недобро зыркая на «сестренку». Перевожу взгляд на «добренького дядю». — Может обидеться.
Воинственно вцепляюсь в накидку, высоко поднимаю голову. Не то чтобы так дорожу подарком, скорее вредничаю. Надо сразу показать этим внезапно объявившимся родственничкам, что их магия дала побочный эффект. И вместо затюканной девочки преподнесла эмансипированную меня.
Начинаю понимать, почему настоящая Тамани сбросилась со скалы. Но повторять ее судьбу что-то не хочется. Пока. Будем искать другой выход из ситуации.
— Нельзя на хлеб и воду, — важно замечает лекарь. — Это негативно скажется на внешности и здоровье. Верховный жрец Инке будет недоволен.
Михо бледнеет. Алия прикусывает губу и умолкает. При одном упоминании о верховном жреце в глазах родственничков появляется суеверный страх.
— Идемте, сати Тамани, — лекарь берет меня под руку.
Следую за лекарем и с интересом озираюсь по сторонам. Жду, что любой предмет мебели в доме оживет и сделает новую подлянку. Как тот фонтан. Чувствую, мне местная магия противопоказана.
В комнате лекарь указывает на стул, сам садится напротив. Достает из складок мантии плотную записную книжку и длинную палочку. Выводит какие-то знаки.
