Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
Такой вот обезболивающий эффект обнаруживается у моего мужа.
— Уверена в своем лекаре? — спрашивает Хэл, обнимая обеими руками. Целует в макушку — так привычно, будто делал это всегда. — Может, стоит позвать Мируна? Лекарь Инке многое знает о своем деле.
— Анри тоже, — вяло возражаю я. — А вообще, лучше поцелуй еще раз, мне становится легче.
Вопреки ожиданиям, Хэл касается губами вовсе не макушки. И даже не щеки. Большим и указательным пальцами приподнимает мой подбородок, целует в губы с нежной настойчивостью.
А ведь я только хотела пошутить… Но не имею сил противиться.
Даже когда его ловкие пальцы расшнуровывают тесемки на сорочке, касаются шеи и груди, дарят пьянящее чувство восторга. Каждое его прикосновение отзывается сладкой истомой в низу живота.
— Ты так прекрасна, что я не могу больше ждать, — выдыхает Хэл.
Чего уж там, я сама пылаю страстью. Разумеется, можно списать все на юность тела Тамани. Игру гормонов, желание избавиться от девственности…
Но нет. Это я, Тамара, отзываюсь на его слова и движения.
— Не жди, — сдаюсь и нисколько не жалею об этом. — Ты стал моим мужем благодаря случайности. Но имеешь все шансы стать единственным любимым.
Намек Хэл понимает с полуслова. Заводится от моих слов так, что спешит доказать, насколько желает стать тем самым. Единственным и неповторимым.
От обоюдной страсти у нас обоих сносит крышу.
И только утром нахожу на простыне доказательство невинности Тамани.
— Ты жена, о которой я не мог и мечтать, — заверяет Хэл, потягиваясь в кровати.
И мне до одури хочется повторить ночные игрища. Закрепить, так сказать, полученный опыт.
— Если не перестанешь меня соблазнять, мы опоздаем к завтраку, — не могу удержаться от заявления.
Одним прыжком Хэл оказывается рядом, хватает за талию и укладывает на постель. Прижимается к шее губами, от чего все мысли в моей голове превращаются в густую и липкую геркулесовую кашу.
— И пусть опоздаем, — смеется Хэл. — Поедим в дороге.
Упираюсь кулачками в грудь мужа, слегка отстраняюсь. На секунду ко мне возвращается ясность ума, и я не могу не спросить:
— А… дорога ведет куда?
— К магам, конечно! — объявляет Хэл.
