Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
Главный жрец и мы прикладываем массу усилий к тому, чтобы покончить с распрями. А вы, маэстро Ферино, их разжигаете.
Дядя съеживается, как гриб-сморчок. Виновато тупит блеклые глазки. Извиняется и отправляет служанку за лекарем.
Анри является вместе с Киро. Кажется, лекарь и его филин неразлучны.
— Можете усадить его на свободный стул, — предлагаю я.
— Еще мышей ему на блюде поднеси, — фыркает сестренка. — Я не хочу есть за одним столом с птицей. Это неприлично.
Дядя шикает на дочурку, но та не на шутку рассерженна.
— Не беспокойтесь, сати Алия, Киро питается с общего стола, — замечает Анри. — Его манеры делают честь любому рейну. Вот увидите.
— Филин - символ духовности и мудрости, — блещет эрудицией Бэл. — Говорят, за морем дикие племена даже поклоняются им. Их верховное божество имеет голову филина и тело молодой сати.
Не хотелось бы встретиться с таким чудищем. Благодарю покорнейше, мне и местных «сюрпризов» хватает.
— А древние китайцы верили, что совы и филины приносят несчастья, зло и толкают людей на дурные поступки, — вспоминаю я. — Этих птиц часто изображали на погребальных урнах.
Алия бросает вилку, недовольно хмурится. Подумаешь, сказала о погребальных урнах. Разве это преступление?
— Все это глупости, Киро не таков, — вступается за любимца и помощника лекарь.
Филин важно кивает, точно соглашается.
— Кто такие китайцы? — интересуется образованный Бэл.
— Эм-м-м… еще одно племя, — выдумываю я. — Тоже за морем. Только в другой стороне.
Бэл вроде бы верит и даже просит рассказать поподробнее.
За столом идет оживленная беседа, мы с Бэлом обсуждаем птиц и филинов в частности. Киро ест, орудуя когтями, как вилкой и ножом. Алия все еще дуется. Михо пытается быть вежливым.
Слуги вносят горячее и ставят перед каждым гостем.
Не говоря ни слова, я меняю свою тарелку и тарелку Алии. Принюхиваюсь к жаркому и с удовольствием пробую.
— Что это сейчас было? — интересуется Бэл.
— Семейная традиция Ферино, — улыбаюсь я. — Мы с сестрой так дружны, что берем друг у друга одежду, бокалы, личные вещи. И даже едой меняемся.
Дядя понимает намек, выпучивает глаза и запивает злобу вином.
А ты как думал? Я прекрасно понимаю, кто стоит на пути к вашему с Алией счастью.
