Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
А Влад и так хорошо всегда относится к брату. И сейчас ему чрезмерно благодарен. Видно по его глазам. Каким тоном он говорит.
И я здесь…
Но нет. Я больше не буду оттягивать. Я бы закрыла на это глаза. Плевать на всё.
Но Вернер-старший затронул больную тему. Назвав меня игрушкой.
И в чём-то он прав.
Я – безвольная кукла, которой все управляют.
Сначала, больше года назад мной игрался Генри взамен на фотографии, что он не уничтожил. Потом Громов жил на моей шее, играя влюблённого парня. Оказался альфонсом.
А потом и Влад, что использовал в своих целях.
И эта фраза про игрушку слишком больно резанула по сердцу.
Хочу перестать ею быть. Но что-то выходит из-под контроля. Но если и так, то… Так надо.
– Нет. Я хочу поговорить не по этому поводу, – начинаю аккуратно. Обнимаю его теснее. Прижимаюсь грудью, щекой к его телу. Пытаюсь слиться с ним. Поймать одну волну.
Вдыхаю его запах и понимаю, что сейчас всё испорчу.
Надеюсь, это будут не последние наши нежные и ласковые объятия после того, что я скажу.
– О чём?
Ладонь проходит по спине, слегка поглаживая. А меня в жар кидает. От волнения.
– О мужчине, у которого есть мои фото, – выдыхаю, пытаясь собраться. Сжимаю его рубашку в пальцы. – И том, кто сказал упрятать тебя за решётку.
– Ты вспомнила, как его зовут?
Качаю головой.
– Не совсем. Я знаю, кто он.
Хватка на теле становится крепче. И я так хочу, чтобы она была поддерживающей, но нет. Она напряжённая. Злая. Гневная.
Опасно говорить с ним об этом именно сейчас. Но что произойдёт потом?
– Имя, – это слово, как звон колокола, в звенящую тишину.
Но я не отступаю назад. Нужно сказать. Пересилить себя. Свой страх. Только за себя.
Вдыхаю побольше кислорода и пытаюсь отключить мозги. Отгородиться.
Это не помогает. В мыслях сумбур, ураган. Тысяча слов, но ни одно из них не подходит. Хоть меня и просят сказать всего лишь имя.
Но всё же выговариваю то, что должна была сказать давно:
– Генри…
Глава 17"
"Я не отстраняюсь, продолжаю обнимать его.
Поэтому тихо шепчу, боясь услышать страшные слова.
Что я – выдумщица, и он мне не верит.
– Почему ты молчишь? – сердце бьётся где-то в горле. Гулко и больно.
Его молчание медленно добивает, заставляя додумать всё ужасное до конца самой.
Внезапно хватка становится слабее.
