В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Кстати, от нее просто несет приворотным зельем по рецепту моей трижды прабабки. Надо же, не все темные перевелись во Франкии. У вас все шансы вскоре короновать новую императрицу. С отличными сиськами, друг мой! Я очень понимаю Роланда, за такие сиськи не жаль и короны».
Андре мысленно фыркнул. Он ценил попытку Шарлеманя разрядить обстановку, но посторонние сиськи интересовали его меньше всего.
«Поменьше пафоса, друг мой Андре. Тебя все еще прощупывают и уже начинают удивляться твоей покладистости. Пора показать гонор, ты же драчливый идиот, а не интриган».
«Если я придушу этого монаха, будет в самый раз?»
Шарлемань гнусно заржал, а Андре на очередном повороте дернул монаха за руку к себе и схватил за горло.
– Хватит держать меня за щенка! Веди к его высочеству, а не кругами, смерд.
Монах что-то прохрипел, но Андре его горла не выпустил, напротив, сжал крепче, так что монах забулькал и засучил ногами.
– Мое терпение не бесконечно, ты понял? У тебя шестьдесят ударов сердца, и если я не увижу моего господина, тебя никто и никогда не найдет в этих демонами драных закоулках!
Брезгливо отшвырнув монаха и мерзко оскалившись, Андре выслушал сиплое заверение в том, что они идут самой короткой дорогой.
– Заткнись и веди. – Андре шагнул на голос, снова схватил монаха за грудки, встряхнул и напомнил: – Пятьдесят шесть.
Угроза подействовала. Когда монаху оставалось всего девять ударов сердца, заскрипела каменная плита, в нос ударила пыль, и смутно знакомый голос сказал:
– Вот и вы! Рад вас… А, эти глупые слуги! Сейчас же снимите с его светлости повязку! У меня нет тайн от верных друзей!
С Андре тут же сдернули повязку, причем не тот монах, который его вел – он остался снаружи, в тайном ходе, а кто-то еще, пахнущий совсем иначе.
Проморгавшись на ярком свету, льющемся из высокого окна, Андре увидел принца Себастьена и монаха в черной рясе, как две капли воды похожего на первого. Он уже скромно стоял позади Андре, словно ожидая распоряжений. Но принц так нервно на него косился, что сразу было понятно: никакой это не монах.
– Сир! Ваше величество! – Андре склонился в поклоне, как перед императором.
– Оставьте церемонии, друг мой. – Себастьен милостиво коснулся плеча Андре. – Ну же, поглядите на меня!
Андре послушно разогнулся и встретился взглядом с принцем. Ощущение было странным, совсем не похожим ни на Мориса, ни на Лавуа… Пожалуй, ничего подобного Андре раньше не испытывал, и это ему не нравилось.
