В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Что-то во взгляде принца было неправильным, и не красная сеточка на белках и набрякшие, словно с похмелья, веки. И не слишком порывистые движения и громкий голос. Может быть, то, что ментальные щупальца, коснувшиеся сознания Андре, исходили вовсе не от Себастьена? И были они куда ярче, настойчивее и болезненнее, чем те, которыми ощупывал его первый монах.
«Расслабиться и вспомнить о мести отцу и Морису, о предательстве и обиде, о ненависти к бывшему другу, об уплывшем из рук богатстве, о недоступных нынче женщинах.
– Я еще не император, друг мой, – приветливо улыбнулся принц, словно не замечая шурующих в голове Андре щупальцев.
– Но скоро им будете, сир. С вами Франкия станет воистину великой державой! Враги уже трепещут! – И Андре кинул жадный взгляд на карту континента, расстеленную на большом столе.
– Отрадно видеть столь рьяного сына Храма, – кивнул принц и снова бросил косой взгляд на монаха, словно ожидая от него знака.
И дождался. Монах едва заметно кивнул, щупальца убрались из головы, а принц, не сдержав облегченный вздох, подошел к столу и поманил к себе Андре.
– Да, сир?
Андре старательно добавил в голос верноподданнического восторга и жадности, жадности.
"– Какое упущение со стороны нашего дорогого брата Зигфрида доверять некромантам, не так ли, дорогой друг? Смотрите, вот гнездо проклятых Бастельеро. Тут, рядом с серебряным рудником. Земли, на которых честному, богобоязненному человеку не выжить. А вот еще одно осиное гнездо, здесь, на самой границе.
