В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Тебя нашли рядом с убитым сыном Всеблагого Радетеля, пьяного вдрызг, в крови. Твои дружки не посмели тебя выгораживать. И если бы не твоя мать…
– Я пальцем его не трогал, клянусь!
– Замолчи, – хмуро покачал головой князь Михаил. – Поздно клясться. Все поздно.
– Но…"
"– Радетель успел к его величеству Николаю раньше меня, – открывая дверь камеры перед Андреем, сказал отец. – Твой приговор подписан и обжалованию не подлежит. За участие в запрещенной дуэли и убийство тебя предали анафеме и казнят сегодня в полдень.
– В смысле казнят? – Андрей оглянулся на покинутую камеру. – Ты же…
– Я не просил помилования для тебя. Лишь возможность проститься.
Отец сказал это так спокойно, что Андрей не сразу понял, что именно. А когда понял – едва удержался, чтобы не завыть. Отец даже не просил о помиловании. Не просил. Он просто выбросил неудачного сына из своей жизни, как бракованного щенка из помета породистой суки.
Он не пожелал разобраться. Выслушать. Действительно, зачем? Андрей – бездарное ничтожество, от него никакого толку для семьи.
Проклятье.
И что теперь? Отец лично отвел его на казнь?
– Что теперь, отец?
– Не смей меня так называть, – холодно отозвался тот, остановившись перед очередной дверью. – Выходи, Андрей.
Дверь со скрипом отворилась, и Андрея толкнули в темную комнатушку. Он обернулся:
– Отец!.
– Прошу, сударь, – раздался незнакомый голос. – Ваш портал.
Человек в темном плаще, скрывающий лицо под капюшоном, сделал какие-то пассы, и в воздухе зависло мутное овальное зеркало. Что-то затрещало, заискрило, в зеркале проступили контуры бедных домов и куч отбросов.
– Где это? – спросил Андрей, отступая к двери.
– Брийо. Идите скорее, сударь. Портал продержится не более минуты, – сказал незнакомец… и исчез.
