В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Так почему бы и нет? Конечно, романтической любовью тут и не пахнет, но какая к черту романтическая любовь в ее положении?!
– За это стоит выпить, Легран, – улыбнулась она. – И может быть, мы снова будем на ты?
– Разумеется! – Сделав глоток, нотариус откинулся на спинку своего кресла. – Кстати, о заботе, сердце мое. Я нашел для тебя прекрасного жениха. Милейший шевалье, тоже из весьма старинного рода. Твое нынешнее имя не пользуется в Брийо уважением, обстоятельства казни князя… э… весьма позорны, будем откровенны. Его повесили по обвинению в убийстве, к тому же предали анафеме, так что высший свет тебя не примет.
Матильда вспыхнула от злости и едва не запустила ополовиненным бокалом в стенку, но сдержалась. Напомнила себе, что мсье нотариус прав, в этом мире и в этом веке одинокая женщина в самом деле уязвима. Стоит хотя бы посмотреть на Жозефину: она свободна, богата и чуть более чем полностью зависит от маньяка-гэбиста.
Нет, не надо вспоминать несчастную сожженную ведьму. У Матильды, в отличие от нее, будет влиятельный покровитель. Может быть, даже муж… хотя без мужа она бы прекрасно обошлась.
Под проницательным взглядом Товиля она иронично улыбнулась и спросила:
– Отчего же ты не женишься на мне сам, Легран? – Ей в самом деле было интересно. – Если я – такой лакомый кусочек, не понимаю, зачем тебе делиться.
– Если бы я мог, сердце мое! Но это был бы ужасный мезальянс. Я непременно получу дворянство, но не в ближайшее время, увы. Тебе следует выйти замуж за благородного человека, имеющего некоторое состояние.
– И не имеющего возможности любить свою жену?
– Именно. Я рад, что ты меня так хорошо понимаешь. В наследство от мужа ты получила особняк в Брийо, также я выторговал у старого князя пристойное вдове его сына содержание, сто тридцать золотых в год. Но только в том случае, если ты не опозоришь себя браком с простолюдином.
– Ах вот как… – Матильда отхлебнула еще вина. – Это условие – подарок князя слишком настырным нотариусам?"
"– Можно и так сказать, – поморщился мсье Товиль. – Князь не слишком приятный человек. Но если ты будешь соблюдать внешние приличия, он не сможет оставить тебя без денег.
– Приличия… – Матильда оглядела роскошную обстановку комнаты, прежде всего гигантскую кровать, и пожала плечами. – С этим все непросто.
