В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Это была отдельная, строго охраняемая бухта, в которой можно было спокойно искупаться вдали от повышенного мужского внимания.
— Никогда нельзя забывать, кто ты, Айрин, — говорила матушка. — Мы Монрей. Великая семья, и нам не место среди обычных отдыхающих на центральных пляжах. Какой ужас — мужчины и женщины купаются вместе. А ты видела их купальные костюмы? Это же позор! Они полностью обтягивают тело и даже открывают колени!
— Ты права, матушка, — покорно согласилась я, втайне мечтая надеть один из таких нарядов.
Он, в отличие от моего купального комплекта, выглядел намного удобнее.
Вчера я слышала, как одна и служанок рассказывала другой о небольшом гроте недалеко от города, где никого не было и можно было искупаться в одной сорочке, не боясь, что тебя увидят.
А может и вообще без всего, голышом.
Об одной только мысли о таком нарушении всех правил, сердце начинало биться быстрее.
Ничего не могла с собой поделать, правила навивали на меня тоску, а запреты, наоборот, заставляли встрепенуться и расправлять крылья.
Я как раз размышляла, как бы мне наведаться в этот грот. Да так, чтобы матушка не узнала.
Возможно, ближе к вечеру, когда мама отправится на послеобеденный сон. Надо только узнать поточнее, где этот грот находится.
Стоило нам выйти на улицу и пройти несколько сотен метров, как вдруг на высокой башне пронзительно зазвонил колокол.
— Что это? — придерживая рукой соломенную шляпку, удивленно спросила мама и повернула голову к башне.
Щурясь от яркого солнца, она старательно вглядывалась.
— Не знаю.
Я, в отличие от нее, смотрела по сторонам и видела, как испуганно выглядывали из окон и дверей жители, как взволнованно перешептывались и прятались в домах.
Захлопали ставни и двери. Завибрировал воздух от активированных магических кристаллов.
Колокол продолжал трезвонить. И с каждым новым ударом внутри все тревожно сжималось от предчувствия беды.
— Мам, я думаю, нам лучше вернуться назад, — произнесла я, беря ее за руку и утягивая в сторону.
— Да, наверное, ты права. Все равно в этом шуме отдохнуть невозможно.
«Если бы проблема была только в этом».
Но я сердцем чуяла, что все намного хуже.
Тогда-то мы и услышали страшное слово «прорыв».
Прорыв
.
Это было кошмаром для каждого жителя нашего мира. Но лишь для меня и моей семьи это было нечто особенное. Смысл жизни, работа и то, ради чего мы существовали и столько тренировались.
Купол, каким бы мощным он ни был, все равно оставался уязвимым.
