В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Все звучало как-то фальшиво, наигранно, пусто и совсем не отражало тех чувств, которые я испытывала.
— Я хотела отказаться от всего этого. Мечтала изменить свою жизнь. Но Финне Монрей умеет уговаривать. Он не оставил мне выбора, — произнесла я и тут же поправилась: — Хотя к степнякам я сама хотела поехать. Мне нужно было поговорить с тобой, спросить, почему ты спас меня. Но я приехала, а ты там со Снежей.
Я принялась расправлять складки на юбке, пытаясь хоть чем-то занять руки.
— Знаешь, как это трудно — стоять и молча наблюдать, как твой собственный муж собирается взять в официальные любовницы другую.
В комнате становилось все темнее. Будто ночь накрыла город, укутав все вокруг сонным дурманом.
— И, возвращаясь домой, я была полностью уверена, что откажусь от этого задания и мы больше никогда не встретимся. Но глава все переиграл, — я хрипло рассмеялась.
Голос в гнетущей тишине был похож на карканье вороны. Такой же резкий и противный.
— Клянусь, я не знала о его планах. Для меня это тоже стало сюрпризом. Приехать домой и узнать, что мертва и давно похоронена. А ты решил жениться на Лирин Монрей.
— Почему ты мне не сказала?
Я вздрогнула всем телом от звука его голоса.
Уже не думала, что услышу снова.
«Он заговорил со мной! Заговорил! Неужели это шанс?!»
Я рискнула поднять глаза.
Темная фигура, которую так сложно рассмотреть в клубах черного дыма и темноте, поглотившей комнату.
— Я не могла… ты бы обязательно выдал дядю, — прошептала я. — Этого нельзя допускать.
— Тебя только это беспокоит? Что станет с Финисом Монреем? — вдруг резко спросил Коннор, делая шаг ко мне.
И Тьма расступилась перед ним, пропуская вперед.
Бледное лицо, горящие от ненависти черные глаза с всполохами красного пламени у зрачка, острые черты лица и тени, которые некрасиво залегли в уголках рта и носогубных складках.
— Если твоя семья и Император узнают правду, его сместят, отправят в тюрьму или даже казнят.
— Жалеешь его?
Я проглотила и его тон, и взгляд, окативший меня презрением.
— Нет.
— Он заслужил наказание за свои козни и ложь.
— Да, — не стала отрицать я. — Заслужил. И я бы сама с радостью отправила его в тюрьму, но не могу. Это уничтожит наш мир.
— А мне кажется, что станет только лучше, когда Финиса Монрея казнят прилюдно на площади, как врага.
