В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Пламя в глубине черных глаз разгоралось все сильнее."
"— И светлые падут под репрессиями, чистками и междоусобной грызней. Пытаясь занять пустующий трон, они забудут о защите мира, — с жаром произнесла я, вставая. — Я не могла этого допустить! Хочешь наказать меня — накажи. Хочешь убить
— убей. Но спаси наш мир. Дядя не стоит того, чтобы он рухнул из-за его интриг.
Хоторн снова молчал. Но тьма постепенно рассеивалась. Еще немного, и комнату вновь залило яркое солнце.
— Значит, я могу делать с тобой все, что захочу? — неожиданно тихо спросил он.
Я неуверенно кивнула, продолжая стоять перед ним.
— Раздевайся…
— Что?
«Он не мог это сказать! Никак не мог!»
— Раздевайся, — повторил Хоторн и начал стаскивать с себя камзол.
— Зачем?
Глупый вопрос. И так понятно зачем. Но я должна была спросить… потому что это не могло быть правдой. Коннор не такой, он не может так поступить со мной… с нами.
— Ты моя жена, Айрин Монрей Хоторн, — с ядовитой улыбкой произнес мужчина, отшвыривая камзол в угол комнаты.
Мне только и оставалось, что кивнуть.
Он мой муж. Он имеет право.
Глава 28
На негнущихся ногах я подошла к кровати и принялась раздеваться.
Сначала чепчик. Я несколько секунд нерешительно мяла его в руках, пытаясь придумать, куда бы положить. Ничего не придумав, бросила на пол.
Затем настала очередь передника. Пальцы дрожали, поэтому узелок сзади запутался и отказывался развязываться.
Бледнея, краснея и волнуясь еще больше, я старалась его распутать и делала лишь хуже.
Коннор поступил умнее. Подошел, схватил за тесемки и с треском разорвал узелок.
— Вот и все! — произнес муж, отступая. — Дальше.
Передник я кинула на пол к фартуку.
Немного потоптавшись, сняла неудобные ботинки. После села на кровать, мгновенно утонув в мягком матраце, и, наклонившись, принялась снимать теплые чулки. Осторожно, не спеша, под пристальным взглядом мужа, который изучал меня, не таясь и не прячась.
Прошла минута, и чулки упали на фартук, а я встала, думая, что снять следующим.
— Распусти волосы, — вдруг прохрипел Коннор.
Я не посмела перечить и, подняв руки, принялась вытаскивать шпильку за шпилькой. Минута — и вот волосы тяжелой волной упали на плечи.
«А что дальше? Юбку? Блузку?»
— Что же ты остановилась? — насмешливо спросил Коннор, уже не скрывая злорадства.
Я на него не смотрела, радуясь, что волосы закрыли лицо и мои вспыхнувшие от обиды щеки.
