В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Не смогу. Мне противно даже видеть тебя, а касаться… просто невыносимо.
Я пошатнулась, как от удара. Ни на секунду не усомнившись в его словах.
Коннор меня ненавидел. И этого уже не изменить."
"— Увижу тебя или твоего дорого дядюшку рядом с собой — выдам обоих! И плевать на этот мир! Это понятно? — Он поднял рубашку с пола и быстро надел.
Я молчала, просто смотрела на него и не узнавала.
— Считай это благодарностью за спасение.
— Коннор… — прошептала я, протянув к нему руку.
— Не смей! — вдруг рыкнул он, ощетинившись.
Собрав свои вещи, Хоторн ушел, хлопнув дверью.
«Боги, что же я наделала…»
Теперь я знала, что чувствует человек, когда теряет смысл жизни.
Ничего он не чувствует. Совсем. Внутри лишь пустота. Она такая огромная, что кажется, еще немного — и поглотит, сожрет, ничего не оставив. Не было ни счастья, ни горя, ни боли — ничего.
Окружающий мир, который только утром играл яркими и пестрыми красками, стал безликим, черно-белым и пустым.
Всю жизнь, сколько я себя помнила, у меня была цель.
Сначала научиться управлять силой, стать на одном уровне с мальчишками, доказать, что я достойна того, чтобы ради меня нарушались правила.
Потом учиться, оправдать доверие дяди и всех остальных. Вырасти, встретиться с наследником Хоторнов и убить его во славу нашего мира.
Боги, какой же дурочкой я была!
Последние полгода я сосредоточилась на том, чтобы изменить свою жизнь, вырваться из западни.
Но самое главное, я делала все для того, чтобы Коннор ничего не узнал. Я обязательно рассказала бы ему правду, но потом, выбрав нужное время.
А теперь…
Я лишилась всего.
— Рин? Рин! Боги, что он с тобой сделал?!
Женский голос звучал глухо, словно издалека. Надо было хорошенько прислушаться, чтобы разобрать, но я не хотела. Ничего не хотела!
Меня схватили за плечи, потрясли, пытаясь заглянуть в глаза.
— Рин! Ответь же! — настойчиво кричала женщина.
Снова потрясли. На этот раз помогло.
Мне удалось вырваться из оцепенения и осмотреться.
Все та же комната, только без Коннора. Моя одежда кучкой на полу. А я… я в одной рубашке сидела на кровати, свесив босые ноги.
— Подожди, сейчас!
Нина, горничная в гостинице, бросилась к креслу, сорвала с него плед и набросила мне на плечи.
— Все будет хорошо, — с вымученной улыбкой прошептала она, проведя пальцами по моим влажным щекам. — Я сейчас позову кого-нибудь.
