В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Каких только чудес не бывает.
— Ты знаешь, он спас меня.
— Спас?
— Да. От дяди. Я уже думала, что мне конец, а Эфир появился и спас.
— Финне Монрей. Он здесь? — рыкнул Коннор.
— Да. Был.
Говорить о дяде было больно и тяжело, поэтому я быстро перевела разговор.
— Как ты думаешь, у нас получилось?
— Думаю, что да.
Коннор осторожно приподнял меня и прижал к себе, кладя голову себе на грудь. Тело еще плохо слушалось, поэтому я с благодарностью улыбнулась, прильнув к нему сильнее.
— Не могу поверить, что все кончилось, — прошептала я, проведя ладонью по его груди, вслушиваясь в сердце, которое билось только для меня.
"— Все только началось, — целуя меня в макушку, сообщил Коннор. — Для нас.
Ладонь нащупала камень на его груди.
Я осторожно коснулась, раз, другой, словно боялась, что это повлечет какую-то реакцию. Но ничего не происходило. Просто камень, только форма у него какая-то странная.
— Это твой магический амулет? Как и у светлых?
Неизвестно сколько еще мы здесь просидим под землей. Я решила воспользоваться моментом и задавать вопросы, которые до сих пор были без ответов.
— Магический, только немного не такой. Это сердце Эфира.
Я тут же одернула руку, словно шпарившись, и недоверчиво переспросила:
— Сердце Эфира?
— Да. Это та самая тайна, которую темные так тщательно скрывали. Обряд в лабиринте, который дают нам силу и власть… Это попытка добыть сердце своего монстра и не умереть при этом.
— Но это же опасно! А если монстр победил бы? Если бы он оказался сильнее?
— Каждое создание подбирают по силе и выносливости.
— Но ведь Эфира ты поймал не в лабиринте, а во время боя у Котлована Духов, — пробормотала я. — Или это обман?
— Нет. Поймал там, а приручил в лабиринте. Отец тогда до последнего отказывался его выпускать на бой со мной.
— Но ты рискнул и смог.
Я теснее прижалась к мужу.
— Просто почувствовал, что так и должно быть. Как и с тобой. С самого первого мгновения.
— Не обманывай, — проворчала я.
— Смотрел, — не согласился Коннор. — И видел перед собой маленькую, но решительную девочку, которая боялась меня, но всеми силами старалась этого не показать. Кто бы мог подумать, что эта малышка вырастет и станет такой умницей и красавицей.
— Ты ведь совсем меня не знаешь, — пробормотала я, продолжая удерживать ладонь у его груди и вслушиваться в сердце. — Если бы не привязка…
— Думаешь она всему причина?
— Не знаю.
