В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Как же я ревела ночами, заглушая вой подушкой, которая вся промокла от слез обиды и унижения.
Обессиленная и уставшая, с телом, сплошь покрытым синяками, я едва могла дышать от боли, но все равно шла на полигон, где подвергалась новым мучениям и унижениям.
А потом однажды проснулась злость.
Мне во что бы то ни стало надо было доказать им всем, что я способна на многое."
"Стиснув зубы, я снова и снова с упорством горного барана лезла на скользкое бревно. Падала и снова вставала. Ползала по лужам, карабкалась на стены, использовала силу.
Училась призывать непокорную светлую магию и старалась удержать баланс, пока пальцы из-за неправильного применения не покрывались огромными волдырями от ожогов.
Постепенно смешки и издевательские выкрики сошли на нет.
Одежда, которая раньше некрасиво обтягивала рыхлое тело, внезапно стала свободной. Я вытянулась, лишний жирок ушел, уступив место мускулатуре. Пропали ненавистные щеки, неожиданно посветлели веснушки, а лицо покрылось ровным загаром.
Как-то незаметно я стала другой, и однажды это спасло жизнь не только мне, но и сотне других людей.
За полгода до моего совершеннолетия матушка внезапно решила, что нам просто жизненно необходимо отправиться отдыхать, о чем и сообщила дяде во время ужина.
— Отдыхать? — недоуменно переспросил тот. — Сейчас?
— А почему бы и нет? Ты и так замучил девочку. За эти годы она ни разу не присела и не отдохнула. Через полгода ей исполнится восемнадцать, и тогда…
Мама всхлипнула и поднесла платок к глазам, смахивая крохотную слезинку.
Я с трудом проглотила кусок рыбы, который застрял в горле, и потянулась к стакану с водой.
Не очень приятная тема для разговора, которая точно не способствовала нормальному пищеварению.
Осушив стакан наполовину, я облегченно вздохнула и только потом осторожно взглянула на дядю, который сидел во главе стола. Смотрела на него не только я, но и все присутствующие.
В столовой наступила гнетущая тишина.
Мы все ждали ответа так, словно от этого зависело что-то важное. А ведь, по сути, ничего не произойдет, если я поеду или, наоборот, не поеду.
Дядя перевел на меня задумчивый взгляд и неожиданно кивнул.
— А знаешь, Есения, действительно замечательная идея. Заморск отлично для этого подойдет. И лучше, если вы отправитесь туда уже завтра.
— Правда? — переспросила я, первой нарушив молчание.
— Правда, — кивнул дядя. — Я сейчас же распоряжусь о билетах на возопаре, а вы после ужина можете собирать чемоданы.
