Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Жених точно не обрадуется, и мне явно придётся просить разрешения провести выходной с девчонками, а не с ним.
Это ли не подлость? Вот как же так?
Настроение вмиг испортилось, но, взглянув на Лекса, я решила не торопить события. Выходной мы обсудим позже, а сегодня, для задабривания будущего мужа и снятия ответственности, поговорим о другом.
Так я и сделала. Когда Аргрос пошёл провожать, я в какой-то момент притормозила и сказала:
— Есть разговор.
Жених посмотрел с тенью обычной для него насмешки.
— Там будет прикрытая магической маскировкой яма, и она будет заполнена пищалами, — объясняла я шёпотом. — Причём заполнена настолько, что не задеть не получится. Единственный способ выиграть — пройти по бортику и не упасть.
Да, я всё-таки решила сказать. Видения не появляются просто так, видения — это, как правило, инструменты.
Лекс слушал внимательно. Потом поблагодарил и проводил до комнаты, а прежде чем отпустить спросил:
— Илиена, ты знаешь когда это случится?
— В ближайшее время.
— Ясно, — протянул истинный. — Ну что ж.
Он ушёл, а я мимолётно улыбнулась — одной проблемой и одной моральной дилеммой меньше. Раз так, можно с чистой совестью возвращаться к мести. Какое из мучивших меня видений послать Аргросу сегодня? Какой элемент совместного будущего предложить?
Решала я недолго, но увы. В этот раз проверенная технология почему-то не сработала.
Причём как…
Я была обнажена. Тончайшая шёлковая сорочка, которая мало что прикрывает, за одежду не считается. Я была привязана к кровати широким поясом, а Лекс… Он сначала дразнился. Будучи полностью одетым, он гладил и целовал мои ноги от коленей и выше.
Потом его прикосновения стали куда смелее и откровеннее, и в этот раз досталось не только груди.
Я возмущалась и одновременно пылала. В миг, когда начала просить о пощаде, мне пригрозили, что используют кляп.
Это было необычно — смущало, будоражило и пугало одновременно. Когда возмущение достигло пика, мне удалось распутать пояс и освободить руки.
