– Тогда пора давать взятки, – сказал Катул.
– Взятки? – гаркнул Катон, стукнув по столу так, что стол зашатался. – Нет смысла даже говорить об этом! Двести двадцать талантов не купят вам достаточно голосов, чтобы побить Цезаря!
– Тогда почему бы не купить самого Цезаря? – предложил Катул.
Все уставились на него.
– У Цезаря почти две тысячи талантов долга, и этот долг с каждым днем растет, потому что он не в состоянии уплатить ни сестерция, – продолжал Катул. – Можете мне поверить, я знаю точно.
– Тогда предлагаю, – заговорил Катон, – сообщить об этой ситуации цензорам и потребовать, чтобы они немедленно исключили Цезаря из сената. Так мы отделаемся от него навсегда!
Его предложение вызвало у присутствующих ужас.
– Дорогой мой Катон, мы не смеем этого сделать! – проблеял Гортензий. – Он может быть чумой, но он – один из нас!
– Нет, нет, нет! Он – не один из нас. Если его не остановить, он всех нас раздавит, уверяю вас! – взревел Катон, снова и снова колотя кулаком по беззащитному столу. – Сдать его! Сдать его цензорам!
– Категорически нет, – отказался Катул.
– Категорически нет, – сказал Ватия Исаврийский.
– Категорически нет, – сказал Гортензий.
– Тогда, – с хитрым видом предложил Катон, – выберем кого-нибудь вне стен сената, кто сделает это. Кого-нибудь из его кредиторов."
"Гортензий закрыл глаза. Более непоколебимого столпа у boni, чем Катон, не существовало. Но иногда тускуланский крестьянин и кельтиберская рабыня в нем брали верх над римлянином. Цезарь всем им приходился родственником, даже Катону, какой бы дальней ни была эта родственная связь.
– Забудь об этом, Катон, – устало проговорил Гортензий, открывая глаза. – Так римлянин не поступает. И больше не будем говорить на эту тему.
– Мы поступим с Цезарем по-римски, – предложил Катул. – Если вы хотите отдать Цезарю деньги, предназначенные для подкупа избирателей, тогда я сам пойду к Цезарю и предложу их ему. Двести двадцать талантов составят первый приличный взнос его кредиторам. Я уверен, что Метелл Сципион согласится со мной.
– И я тоже, – проворчал Катон сквозь зубы. – Но вы, бесхребетные дураки, на меня не рассчитывайте! Я не положу в кошелек Цезаря даже свинцовой фальшивки!
Было решено, что Квинт Лутаций Катул условится о встрече с Гаем Юлием Цезарем в его квартире на улице Патрициев, между красильнями Фабриция и субурскими банями. Встреча произошла накануне выборов, рано утром. Изысканное великолепие кабинета Цезаря поразило Катула. Он не слышал, что его двоюродный брат разбирается в мебели и имеет тонкий вкус. «Существует ли что-нибудь на свете, чем не был бы одарен этот человек?» – спросил он себя, усаживаясь на ложе, чтобы ему не предложили кресло клиента.