– Вон там мы принимаем завещания на хранение, – пояснила старшая весталка, указывая на уголок комнаты возле входной двери, через которую входили все желающие оставить свое завещание в атрии Весты. – Как видишь, оно отделено стеной от остального помещения. Хочешь посмотреть, domine?
– Спасибо, я хорошо знаю это место, – сказал Цезарь, которому много раз приходилось выполнять роль душеприказчика.
– Сегодня feriae, поэтому двери закрыты и никто не дежурит. Но завтра там будут работать.
– А в этой части комнаты находятся завещания?
– О нет! – ахнула Лициния. – Здесь мы только регистрируем их, domine!
– Так это регистрационная комната?
– Да. Мы записываем каждое завещание, которое нам приносят. Учитывается все: имя завещателя, его триба, адрес, возраст, время, когда принесено завещание, и так далее. Когда завещание входит в силу, мы выдаем его. Но записи о нем оставляем у себя навечно и никогда не уничтожаем.
– Значит, все эти корзины с книгами и ящики набиты записями о бывших здесь некогда завещаниях, и больше ничем? Только записями?
– Да.
– А это? – спросил Цезарь, подходя к одной из стоек, чтобы сосчитать количество пергаментных листов, свисавших с нее.
– Это наши справочники. Здесь указано, как найти все: от вопроса принадлежности того или иного гражданина к той или иной трибе до списков municipia по всему миру, – все, что находится у нас на хранении. Имеется здесь и полный список римских граждан.
На стойке висели шесть пергаментных листов шириной в два фута и длиной в пять. И каждый исписан с двух сторон. Почерк отчетливый, красивый, буквы читаются легко. Ничем не хуже почерка любого натренированного грека-писаря, известного Цезарю. Он оглядел комнату и насчитал тридцать стоек:
– Здесь наверняка есть и еще кое-что."
"– Да, domine. Мы записываем и храним все, что можем. Нам это нравится. Первая весталка Эмилия была достаточно умна, чтобы понять: повседневных обязанностей весталки недостаточно, чтобы полностью занять ее ум и помочь сохранить в чистоте помыслы и обеты. Мы призваны поддерживать священный огонь Весты и носить воду из колодца – во дни Эмилии это был фонтан Эгерии, который находится от нас значительно дальше, чем источник Ютурны. Все равно этого мало для молодой девушки. Мы сделались хранительницами завещаний еще с тех пор, когда весталками становились только царские дочери. При Эмилии мы расширили нашу деятельность и начали собирать архив.
– Следовательно, здесь я вижу кладезь достоверной информации о семьях Рима?
– Да, domine.
– И сколько же завещаний хранится у вас?
– Около миллиона.
– И все записаны здесь, – проговорил Цезарь, показывая рукой на высокие, заставленные полками стены.
– И да и нет. Списки действующих завещаний лежат в ящиках.